Загрузка...


Полевые работы (Братья Лимбурги)

Светское общество (Братья Лимбурги)

«Квентин Дорвард»). В более широком социально-политическом плане - на города. Крупные сеньоры, как правило, его недруги. Поэтому задача - еще больше укрепить королевскую власть в ущерб феодальным владетелям.

Людовик не был упертым властолюбцем или жадным стяжателем земель, но не был он и идеалистом, патриотом «милой Франции». Скорее, это был домрвитый державник, стремившийся пона-дежнее обустроить жилище свое и своего народа, а по возможности и прирастить его.


***

Король часто опирался на поддержку сословий, на штаты: она была нужна в первую очередь для успешного сбора налогов. Время его правления было трудным, денег требовалось все больше - особенно на ведение войн и на реорганизацию армии. Поборы при нем возросли в три раза, но сколь-нибудь громких протестов снизу не было.


А вот принцы и прочие большие господа в самом скором времени не преминули воспользоваться ростом налогов. Для них это был всего лишь предлог, чтобы посеять общее недовольство королем. На самом деле они весьма озаботились, почувствовав наступление на свои права. Следовало заставить короля вести себя поскромнее.

Назревало противостояние. Главную свою опору сеньоры видели, и небезосновательно, в недавних благодетелях Людовика - бургундском герцоге Филиппе и его сыне Карле. В конце концов, они ведь тоже Валуа…

В 1465 г. была создана «Лига общего блага», ратующая за облегчение налогового бремени. Во главе движения встал брат короля Карл - он носил титул герцога Беррийского. Бургундию представлял Карл Смелый - его отец пребывал уже в преклонном возрасте и не в добром здравии. Важно было участие герцога Франциска Бретонского - Бретань хоть и находилась в номинальной зависимости от французской короны, но ее правители считали себя «добровольными вассалами». На деле же это было самостоятельное государство - не такое мощное, как Бургундия, но тоже весьма мускулистое. В Лигу вошли и некоторые сеньоры помельче, как с севера, так и с юга Франции.

Положение короля было опасным - соединенные силы сеньоров не уступали его армии, а, пожалуй, что и превосходили ее. Людовик двинулся против наиболее сильного неприятеля - бургундцев. Их предводитель Карл Смелый был в то время очень зол на Людовика. Вдобавок к прежней антипатии, у него была уверенность, что тот, едва превратившись из бесправного изгнанника в монарха, заслал в Бургундию своих агентов с заданием его похитить (дело темное, но в любом случае безрезультатное). Самое же главное - Людовик выкупил у престарелого Филиппа несколько городов на Сомме. В свое время эти города отошли к Бургундии - по Аррасскому договору 1435 г., положившему конец борьбе арманьяков и бургиньонов во время Столетней войны. В том договоре было оговорено право фран цузской короны выкупить их обратно за 400 тысяч франков, чем и воспользовался сейчас Людовик. Но будь воля Карла, он бы ни за что их не вернул.

Армии сошлись при Менлери. Сражение получилось шумное и сумбурное. В соответствии с новой традицией, вовсю палили пушки - количество их у противников было немалым, и довольно метко стрелять из них чугунными ядрами уже научились.

Бургундцы пошли в наступление прямо с марша, не успев ни отдохнуть, ни толком разобраться в ситуации. В результате на левом фланге их кавалерия проломилась прямо сквозь строй собственных лучников, а потом, опрокинутая неприятелем, вместе с ними искала спасения в лесу - на счастье, недалеком.

Но другой фланг, которым командовал сам Карл Смелый, отважной атакой компенсировал эту неудачу - причем Карл, вырвавшись вперед, получил сильный удар мечом в горло - спасла шейная пластина, и чуть не попал в плен.

Общий перевес, хоть и не решительный, был на стороне бургунд-цев, и король предпочел отступить. Он вообще не любил рисковать. По мнениям знавших его людей, Людовик по природе не был храбрым человеком - был даже боязлив, хотя многие годы провел в сражениях. Боясь смерти, держал при себе большой штат астрологов и врачей. Но можно сказать и так, что он не любил кидаться в драку очертя голову. Предпочитал собраться с силами, чтобы действовать наверняка. А еще лучше - попытаться добиться цели дипломатическими и прочими ухищрениями: если можно было взять вражескую крепость, подкупив ее коменданта - король не скупился. Но если уж попадал в передрягу, вел себя вполне достойно - хладнокровно и решительно, мгновенно оценивая обстановку.

В данной ситуации испытывать фортуну никак не стоило - войска Лиги вскоре объединились. Король заперся в Париже. Шла артиллерийская перестрелка (ядра, пущенные со стен, пролетали уже до 4 километров!). Осажденные делали вылазки, нападали на вражеских фуражиров. По Сене продолжалось интенсивное судоходство, и столица не знала недостатка в провианте. Воевать особого желания ни у кого не было, ежедневно по 10-12 человек перебегало из стана в стан. Однажды в предрассветной туманной полумгле бургундские дозорные принесли весть, что из Парижа высыпало несметное войско. Лагерь Лиги оживился, все спешно хватали оружие и строились - близилась развязка, ясно было, что противник решился на битву. Воодушевление и тревожное ожидание сменились злой досадой: взошло солнце, туман испарился, и вражеское войско оказалось зарослями высоченного чертополоха.


Пора было идти на мировую. Бургундец требовал исцелить его незаживающую рану - вернуть города на Сомме. Другой Карл, королевский брат, требовал себе богатейшее Нормандское герцогство. Остальные участники Лиги тоже чего-нибудь хотели. Король упирался недолго - в конце концов удовлетворил практически все требования.

Он знал, что делал. Лишь бы сиятельные оппозиционеры расстались! Умение перессорить противников было его сильнейшим оружием. Не зря же он не жалел денег на шпионов и «агентов влияния» при чужих дворах, стремился иметь полную информацию о всех влиятельных людях в соседних государствах и об обстановке в них.

Между его братом, изготовившимся вступить в права герцога Нормандского, и графом Бретонским возникли недоразумения, он их ловко довел до враждебности - и ввел свои войска в Нормандию. Изгнав брата, он сразу же привлек к себе тамошних влиятельных людей, оделив их землями или льготами.

Карл Смелый вынужден был любоваться на это издалека, он был занят восставшим Льежем. Это была тяжелая и кровавая борьба, горожане бились упорно, хотя надежды на успех у них было мало. А тут скончался Филипп Добрый, и его наследнику надо было принимать все бразды правления.


***

На следующий год король собрал в Туре Генеральные штаты и на них было решено, что Нормандия ни при каких обстоятельствах не может быть отчуждена от королевского домена. Ее несостоявшемуся сеньору назначили годовую пенсию в 12 тысяч ливров, с чем тот и согласился.

Следующим шагом Людовика был поход на Бретань. Французы быстро овладели пограничными замками, и герцог Франциск не стал искушать судьбу. По условиям мира, он признал свою ленную зависимость, вернул все приобретения, сделанные в результате выступления Лиги, и обязался порвать союз с Бургундией.

Только тогда собрался, наконец, приступить к действиям избавившийся от прочих забот Карл Смелый - его войско вступило на французскую территорию. Но герцог быстро осознал, что его союзники оставили его, выйдя из борьбы. Людовик же рассчитал, что сейчас самый подходящий момент предложить переговоры. При этом он выказал полное доверие к Карлу, заявив о согласии встретиться на его территории.


И тут Людовик допустил явную промашку. Когда он прибыл в бургундский стан в Пе-ронне, где был торжественно встречен и удобно размещен в предоставленном ему замке - пришли вести все из того же Льежа. Город, к великому гневу Карла, опять восстал, хотя после недавно закончившейся войны с ним герцог казнил многих влиятельных гражан и приказал снести крепостные стены. На этот раз горожанами был схвачен епископ Льежа и буквально растерзано несколько его приближенных: уличная толпа развлекалась тем, что перебрасывала друг другу окровавленные куски их тел.

Крестьяне зимой (Братья Лимбурги)

Правда, у льежцев была отговорка: мол, они ничего не имеют против герцога, их враг - епископ. Но это было слабым оправданием. Главное же, что вызвало ярость Карла, - толпу подстрекали люди короля Людовика, и это было неопровержимо. Государь, отправляясь во вражеский стан для переговоров, похоже, позабыл о миссии этих своих посланцев.

Ближайшее будущее не сулило Людовику ничего хорошего. Карл приказал окружить королевскую резиденцию и никого оттуда не выпускать - под тем предлогом, что там были украдены драгоценности. Так продолжалось три дня. Королю уже мерещилось мрачное подземелье, а то и скорая расправа. Он торопливо оделял деньгами всех приближенных герцога, кто мог бы оказать ему какое-то покровительство.

После совещания со своими людьми и долгого ночного раздумья Карл прошел в покои короля. Его требованиями были: Людовик соблюдает все условия договора с Лигой и отправляется вместе с ним в поход на Льеж. Возражать было трудно, но королю хватило самообладания добиться того, что его брат получит не Нормандию (очень кстати было постановление штатов), а Шампань и некоторые ^ 373 НИ * соседние земли. Впрочем, и это было большой потерей: Шампань лежит недалеко от Парижа, а кроме того, она становилась связующим звеном между всеми бургундскими землями (до этого Люксембург был на отшибе).

Король действительно сопровождал герцога в его походе на Льеж, и это было для него унижением. Горожане бились мужественно, но были побеждены. В последний момент большинству их удалось покинуть город, но тысячи людей стали жертвами сильных морозов. Находили матерей, замерзших вместе с крепко прижатыми к груди младенцами. Кроме того, некоторые окрестные рыцари, желая выслужиться перед победителем и поживиться, проявили шакалью повадку: они во главе отрядов набрасывались из своих замков на беглецов, убивая и захватывая в плен ради выкупа. Карл приказал сжечь в городе все дома - пожар был чудовищный, а также разрушить все кузницы - чтобы там не ковали больше оружие.

Наконец, король был отпущен в свою столицу. Верные парижане не упустили случая поиздеваться над своим повелителем: они научили попугаев и сорок кричать «Перонн! Перонн!» (напомню, так назывался городок, где Людовик провел несколько тревожных дней и ночей в гостях у бургундского герцога).

Еще удача для Франции, что в Англии в это время шла гражданская война Алой и Белой розы, а то она вполне могла вмешаться и попытаться повернуть вспять колесо истории.


***

Но, простите за банальность, смеется тот, кто смеется последним - а Людовик XI на шесть лет пережил своего более молодого врага.

Войдя во вкус военных и политических успехов, Карл стал терять чувство меры и вообще голову. В этом он всегда проигрывал французскому королю - тот был человеком сугубо практичным и трезвомыслящим. Герцога же повело на свершение планов масштаба чрезвычайного (по словам де Коммина, «и пол-Европы его бы не удовлетворили»).

Впрочем, некоторые основания для такого самомнения у него были. Помимо надежд на победы своего оружия, - по договорам и по системе династических связей он мог иметь виды на Прованс, Савойю, Миланское герцогство. Германский император вполне мог провозгласить его королем.

Сына у Карла не было, была дочь Мария - и он сделал ее козырем в своей игре по-крупному. Многие добивались ее руки, и герs -зН 374 5 цог никому не отказывал. Но не более того - обнадеженные женихи становились его союзниками или по крайней мере могли считаться таковыми, а любящий отец напряженно прикидывал, на каком бы альянсе остановиться. Это был нелегкий выбор: ведь среди соискателей был и брат французского короля Карл. Сам же Карл Смелый не прочь был видеть Марию замужем за наследником императорского престола Максимилианом (забегая вперед, так и случилось - но после его смерти).

Помимо всего прочего, бургундский герцог был женат третьим браком на сестре английского короля Эдуарда IV (хотя тот был из дома Йорков, которых Карл Смелый ненавидел - он состоял в ближайшем родстве с их заклятыми врагами Ланкастерами). Впрочем, англичанин побаивался, как бы его зять не перемудрил: выдай тот свою дочь за брата французского короля, и тогда, при определенном несложном раскладе, под боком у Альбиона могла сложиться такая держава, что хоть в Америку беги (а ее к тому же еще не открыли. И на Сибирь Ермак двинулся только сто лет спустя). Возможно, однако, Эдуард опасался напрасно. Насчет Франции Карлу Смелому было желательно, чтобы там было шесть королей, а не один.

Но Людовик быстро поумерил пыл героя. Брату он передал не Шампань, а более отдаленную Гиень. Потом (в 1470 г.) собрал в Туре своих нотаблей (высших духовных иерархов и светских вельмож), пожаловался им на обиды, нанесенные ему бургундцем, и попросил освободить его от клятвенных обязательств соблюдать Перонн-ский договор.

Освобождение он получил, и сразу перешел в наступление: Карлу Смелому было отправлено повеление явиться на суд Парижского парламента как непокорному вассалу. Это было объявлением войны. Французская армия вступила в Пикардию и быстро овладела теми самыми конфликтными городами на Сомме: Амьеном, Сен-Канте-ном и другими.

Но и герцог не медлил с ответом. К тому же он получил известие о довольно странной скоропостижной кончине королевского брата Карла и о том, что король приступил уже к захвату владений покойного в Гиени.

Бургундцы вступили во французские пределы и повели войну, которую современники назвали грязной. Армия сжигала все на своем пути.

В Неле стоял небольшой гарнизон из вольных стрелков. Когда в город вошел герольд герцога с требованием о сдаче, его убили. Тем не менее, капитан стрелков попросил о перемирии и после его уста* 375 * новления отправился на переговоры. Договориться не удалось, и тогда защитники подстрелили еще двух бургундцев. Теперь время слов прошло. Герцог потребовал, чтобы правительница города мадам де Нель удалилась куда подальше со своими приближенными, а оставшихся ждала страшная участь. После штурма была учинена резня. Кто не погиб сразу, тот или был повешен, или у него отрубили руки. Уцелели только те немногие, кого почему-то пожалели победители.

Затем герцог Карл направился в Нормандию - там близ Руа-на он должен был объединиться с бретонским войском. Но король Людовик предусмотрительно ублажил разумнейшего из советников бретонского герцога, в результате с тем был заключен мир и он остался в стороне. Бургундцы по пути в Нормандию надолго задержались, безуспешно осаждая Бове, что стоило им больших потерь. Когда же они оказались наконец у стен Руана - никаких союзников там не было.

Нормандская столица была одной из мощнейших твердынь во всей Франции, взять ее было мало надежд - к тому же приближалась зима, а в армии уже начинался голод. Карл Смелый отправился восвояси, привычно поджигая все подряд.

Вскоре король и герцог заключили перемирие. Людовик пришел к мудрому выводу, что худший враг Карла - это он сам, и надо просто предоставить ему свободу действий: он сам погубит себя безудержной жаждой захватов. В отличие от короля, «он чем больше впутывался, тем больше запутывался» (де Коммин).


***

К тому все и пошло. Герцог Бургундский ко всем своим заботам добавил еще и германское направление.

Там у него был уже некоторый недавний опыт. Молодой герцог Адольф Гельдернский заполучил свой титул, когда зимней ночью вытащил старика-отца из спальни, заставил пройти босиком несколько лье по морозу и упрятал в сырой подвал замка. За обиженного вступился его шурин герцог Клевский, и разгорелась война.

Карл Смелый вмешался: как признанный авторитет в вопросах чести, он попытался примирить вызволенного из заточения отца с жестокосердным сыном и призвал их к себе - об этом его просил и папа римский. Но сцена разыгралась в худших традициях рыцарских времен: разгневанный старик вызывал отпрыска на поединок, а тот заявлял, что скорее бросит родителя в глубокий колодец и сам прыгнет следом, чем уступит ему хоть что-нибудь.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх