Манихеи, павликиане, богомилы, катары

Тот, кто живет для потустороннего мира — опасен в этом.

(Р. Ингерсолл)

Весьма часто называют сатанистами (или просто обвиняют в связях с Дьяволом) многие еретические течения христианства. Как правило, это делается безосновательно. Но, так или иначе, мы не можем обойти это вниманием.

Вернемся почти в начало христианской эры, в тот момент, когда зарождалось одно очень неприятное для церквей явление, ставшее основой многих ересей более поздних времен.

Речь пойдет о манихействе. Это учение возникло на Ближнем Востоке в III веке и представляет собой синтез халдейско-вавилонских, персидских и христианских мифов. Известное влияние на него оказал и гностицизм.

Мани или Манес (216–273 гг.), основатель данного учения, происходил из богатой парфянской семьи. Его отец был членом секты эльхаизитов (по взглядам родственной секте ессеев[145] у иудеев). Мани сначала целиком принимал христианство и даже был пресвитером в Агваце, но за следование идее дуализма был отлучен от церкви.

В своем мировоззрении Мани перемешал не только зороастризм и христианство, но также и буддизм, и вообще все, с чем был знаком. Согласно преданию, он проповедовал свое учение не только в Персии, но и в Средней Азии, Индии, Китае (странно, как Японию упустили). Ему приписывалось семь религиозно-этических сочинений ("Книга гигантов" и т. д.). По его мнению, все религии — это одна и та же истинная вера, искаженная людским непониманием. Знакомая мысль, не правда ли? Очень популярная среди "духовных следопытов" настоящего и недавнего прошлого. Можно вспомнить теософов: (Блаватскую, Безант, Штейнера), а также Рериха, всенепременно Андреева с его "Розой мира" и т. п.

Судя по его учению, мироощущение Мани можно описать крылатыми словами: "Весь мир — дерьмо". Он развил зороастрийский дуализм, придумав, наконец, критерий, по которому даже самый тупой мог провести границу между царством добра и царством зла. Согласно Мани и некоторым гностикам, материальный мир — полное воплощение зла.[146]

Простой зороастрийский дуализм рассматривает вселенную как произведение творческих сил Ормузда и Аримана, причем каждый из них старается парализовать действия другого, откуда и в жизни и в природе происходит бесконечная борьба между добром и злом. Это учение объясняет причину существования зла и в то же время призывает людей прийти на помощь Ормузду, поддерживая его дело добрыми словами, добрыми помышлениями и добрыми делами. Под влиянием гностических умозрений Мани изменил это учение, отождествив добро и свет с духовным миром, а зло и тьму — с материей. Каждым из этих «департаментов», как и в зороастризме, руководит отдельный бог. Между этими богами идет постоянная борьба (добро в итоге, как обычно у таких проповедников, победит и зверски расправится со злом, а праведники получат возможность испытывать вечный кайф, наблюдая за муками грешников). Бога первого царства окружают чистые духи — эоны, второго — духи тьмы.

Такой взгляд неизбежно вел к пессимизму и крайностям аскетизма, так как душа могла выполнить свое назначение только при условии подавления и умерщвления плоти. Сам Мани полностью отверг все мирское. Его последователи разделялись на избранных и служителей. Первые должны были отказаться от всяких телесных наслаждений, от всего, что могло омрачить небесный свет. Требования, предъявлявшиеся ко вторым, были не так суровы. Обе эти категории могли достигнуть бессмертия посредством очищения в озере, находящемся на Луне (крещение небесной водой), и освящения солнечным крещением (крещение небесным огнем).

Озеро на Луне… Каков полет фантазии! Но это еще цветочки! Послушаем метаисторию манихейства:

Однажды демоны увидели привлекательный блеск царства света и из зависти напали на него. Но отец света для защиты границ своего царства произвел из себя Эон-Матерь жизни, который уже для непосредственной борьбы с духами тьмы произвел еще один новый зон — Первочеловека, которого манихеи называли Христом и т. п. Первый человек с пятью чистыми стихиями вступил в борьбу с демонами, но ослабел в ходе ее до того, что демоны сумели овладеть частью его светлого существа. В таких обстоятельствах Отец света произвел на помощь ему еще один зон — Животворящего Духа. Этот Дух освобождает от опасности не согрешившую часть Первочеловека и помещает ее в солнце. Эта часть зона есть бесстрастный Иисус, или Сын Человеческий, часть же, поглощенная царством тьмы, — страждущий Иисус. Чтобы поставить предел освобождению страждущего Иисуса, Сатана предложил своим духам собрать все имеющиеся в царстве тьмы части света в одно место и заключил их в материю. Проделав все это. Сатана, таким образом, творит человека по образу Первочеловека, красотою которого он был поражен. Чтобы разумная душа не узнала о своем духовном происхождении, Сатана задумал раздробить разум души. Из материи и оставшихся частей света он создает жену, в которой берет перевес материя, чувственность. Разумная душа, разделенная по отдельным личностям, дробится на мелкие частицы, которые удобно удерживать в материальных телах как в темницах. Стремясь освободить свою страждущую половину, Бесстрастный Иисус сходит на землю, принимая вид человека-Христа.

В ходе обрушившихся на манихейство преследований некоторые его сторонники были вынуждены отказаться от почитания Мани и выбирать себе других кумиров. Например, апостол Павел, — ну чем не авторитет! Секта имени этого героя, павликиане, обособившаяся в VII веке достигла значительных политических успехов. В середине IX века они создали в Малой Азии собственное государство, которое, правда, было быстренько ликвидировано византийцами.

Их учение в подробностях отличалось от фантазий Мани, сказывалась близость очага христианского менталитета. Но общий принцип был тот же: два равносильных начала — Бог и Сатана — из которых первый был творцом мира невидимого, духовного и вечного, а второй — мира видимого, вещественного и тленного. Иегова Ветхого Завета — это Сатана, а пророки и патриархи — его темные слуги, и поэтому надо отвергнуть все книги Ветхого Завета. Новый Завет является истинным Священным Писанием, но Христос не был человеком; это был призрак, фантом. Сын бога, он только, по-видимому, родился от Девы Марии, но в действительности сошел с неба, чтобы разрушить культ Сатаны. Переселение душ обеспечивает награду добрым и наказание злым. Таинства признавались не имеющими никакого значения, а священники — простыми наставниками.

"Возрождение" идей манихейства происходит при появлении производных от него течений — богомильства, катаризма — и других подобных.

Богомильство зародилось в Болгарии в Х веке и быстро распространившееся в балканских странах. Формальным родоначальником его был поп Богомил, о чьей жизни известно крайне мало.

Согласно учению богомилов, Высочайший Бог имел первородного сына, Сатанаила, который захотел сделаться независимым от Отца и с частью подчиненных ему духов восстал против него, за что был низвергнут Отцом с неба. Тогда Сатанаил задумал основать свое независимое царство. Он сотворил видимый мир. Именно Сатанаил сотворил моря и океаны, создал растения и животных. Он же сотворил и тело Адама, но дать ему живую душу не смог. Вот почему он обратился с просьбой к Отцу, чтобы тот послал божественное дыхание для оживления человека. При этом он говорил, что он будет властвовать над телесной природой человека, а Отец над духовной и что человек своей духовной природой заменит Отцу падших ангелов. Однако затем Сатанаил решил совсем покорить себе род человеческий. Для этого он вошел в Змея, соблазнил Еву и произвел от нее Каина и его сестру Каломену.

Продолжение последовало на юге Франции. В XI веке там развернулось движение катаров. Название это, скорее всего, происходит от греческого слова «чистый» (kaqaroV). Однако противники их дразнили котярами (такое созвучие имеется в некоторых европейских языках). При этом тыкали в привычку катар собираться по ночам.

Катары называли себя истинными христианами (впрочем, как и любая христианская конфессия) и ставили своей целью восстановление чистого евангельского христианства, извращенного церковью. Они отвергали церковную обрядность, таинства, Ветхий завет, культ богородицы, мощи, иконы, крест, считая его сатанинским орудием, с помощью которого по наущению Сатаны был убит Спаситель чел-овечества (хоть у кого-то из христиан сохранились зачатки разума[147]).

Учение катар принципиально не отличалось от богомильского: мир сотворил злой бог Сатана, о котором и говорится в Ветхом Завете, в отличие от доброго бога, невидимого Отца, сыном которого был Христос. В человеке духовное противопоставляется телесному. Телом человек принадлежит Темному богу, душой — Светлому. Тело рассматривалось как темница, в которую Сатана заключил плененную им душу. Причем Сатана "дал тела для их поругания", и в качестве особого извращения приделал к ним половые признаки, чтобы способствовать большему порабощению их душ.

Вполне естественно, что катаров и прочих манихеобразных обвиняли в поклонении Дьяволу. Люди, сроднившиеся с повседневной церковной практикой, с покупкой всего просимого и желаемого ценой молитвы, вкладов и добрых дел, конечно, думали, что манихеи, признававшие Сатану творцом всего вещественного, призывали его, испрашивая себе земных благ. Земледелец не мог, например, просить Бога о даровании ему богатого урожая, но должен был молить об этом Дьявола, которого считал создателем хлеба. Впрочем, говорили о некоей секте люцифериан, которые боготворили Сатану, считая его братом бога, несправедливо изгнанным с неба, и раздавателем земных благ, но к катарам она не имели прямого отношения.

Хотя есть сомнения в таких исторических данных. К примеру, инквизитор Конрад Марбургский подвергал свои жертвы изощренным пыткам (за что он и был убит в 1233 г. несколькими рыцарями), добиваясь от них признаний именно в поклонении Люциферу. На этом основании церковники стали именовать сторонников многих сект «люциферианами», особенно в Германии. Священники никогда особо не заботились о выяснении истинных мировоззрений еретиков, главным было осудить обвиняемого.

Кроме того, ортодоксы того периода (XIV в.) просто брали описание люцифериан IV в., последователей епископа Люцифера из Кильяри, который никакого отношения к Дьяволу не имел,[148] и применяли его на общины еретиков на основании того, что "все еретики — последователи Дьявола и могут именоваться люцеферианами".

Другая среда, где в средневековье подозревали ростки сатанизма — лолларды. Вообще-то это были самодеятельные религиозные активисты, не контролируемые церковью, предтечи реформации. Часто их проповеди были социальны, антифеодального и антиклерикального характера, весьма популярным в их среде было выражение: "когда Адам пахал, а Ева пряла, кто же тогда был дворянином?" Естественно, с точки зрения проституированной церкви это была ересь и дьяволопоклонство. Впрочем, не стесненные официальными рамками представители лоллардов представляли существенное разнообразие взглядов. Некоторые исследователи полагают, что в их среде было и темное течение, хотя нам это кажется маловероятным.

Первоначально катары делились на «совершенных», «верующих» и «сочувствующих». «Совершенные» являлись распространителями веры и организаторами. Они вели крайне гнусный образ жизни в невероятной строгости нравов и мертвящем аскетизме. Они не позволяли себе даже шуток; избегали всего, что "вело к воспроизведению животной жизни", то есть соблюдали абсолютное целомудрие, считая, что любое сношение между мужчиной и женщиной равносильно кровосмешению (и вообще половые органы даны людям для поругания собственных тел и душ); не ели ничего животного (мясо, яйца, сыр), только водное (т. е. рыба позволялась) и растительное; три раза в неделю не ели ничего, кроме хлеба и воды и соблюдали сорокадневный строгий пост четыре раза в году (св. Бернар, говоря о приметах этих еретиков, отмечает: "щеки их бледны от постоянных постов"). Принимая такие обеты, они также клялись не отрекаться от веры даже под пытками, говорить только правду и… клялись не клясться. Они не занимались никаким трудом, так как их деятельность в целом заключалась в проповеди. Им поклонялись как святым, и они имели силу простым наложением рук очищать человека в его предсмертный час и предавать его в руки Доброго Бога.

Понятно, что такое «жизнерадостное» учение, как катаризм, могло распространиться с поразительной быстротой лишь благодаря массовому недовольству церковью за ее лицемерие и тиранию.

Ватикан заерзал, поняв, что теряет своих данников. И, как водится, объявил крестовый поход против альбигойцев — так именовали еретиков по названию одного из их центров на юге Франции.

Ситуация получилась симметричная: две религиозные структуры схватывались за духовное господство. Но обе они не имели мускулов, чтобы делать это лично. За католичество выступали крестоносцы в основном с севера Франции. А в одной упряжке с катарами, на свою беду, оказались дворяне Лангедока. Когда-то они, спасаясь от поборов католической церкви, предпочли катар; теперь им приходилось расплачиваться за это всем, что имели. Их богатства должны были стать призом для крестоносцев, поэтому лангедокские феодалы не имели возможности переметнуться и должны были взять на себя защиту катар и "грех войны". Катары считали грехом ношение оружия и убийство по любому поводу, даже животных. Это убеждение использовалось католиками для обнаружения упорствующих катар — подозреваемый должен был убить собаку.

Лангедокская война продолжалась почти всю первую половину XIII века и закончилась полным уничтожением альбигойцев с большей частью населения Лангедока в придачу. Она была крайне жестокой со стороны крестоносцев, примером чему может служить истребление всего населения г. Безье — около 20 тысяч человек без разбора пола, возраста и вероисповедания. Именно там была произнесена знаменитая фраза: "Убивайте всех, бог на небе узнает своих![149]" В пламени этой войны дозревала гнусная личность Доминика Гусмана, основателя ордена доминиканцев. Еще одним выводом Ватикана из этой истории было учреждение священного трибунала — инквизиции.

Но мы не будем спешить оплакивать альбигойцев, а прислушаемся к выводам Генри Ч. Ли, известного специалиста по истории инквизиции:

Какими бы ужасными ни казались нам средства, направленные к подавлению ереси, каким бы чувством сострадания ни проникались мы к несчастным жертвам убеждения, мы без всякого колебания можем утверждать, что при тех условиях вопрос о католицизме был также вопросом и о цивилизации и прогрессе. Если бы катаризм стал господствующей религией, то, несомненно, его влияние было бы гибельно. Если бы аскетизм, возводимый катарами в догмат в вопросе о половых сношениях, стал общим, то он неизбежно повлек бы за собой вымирание человеческого рода… Осуждая видимый мир и вообще все вещественное, как дело рук Сатаны, катаризм наносил тяжелый удар стремлению людей к улучшению внешних условий их существования; поэтому, если бы это верование распространилось среди большинства людей, оно привело бы Европу в дикое состояние первобытных времен. Проповедь катаров не была только восстанием против церкви, но и отрицанием человека перед природой.

Сразу оговоримся, что «прогрессивность» ортодоксального христианства заметна только на фоне производных от манихейства учений, придерживающихся крайнего аскетизма. А причина этой относительной умеренности заключается в том, что католичество не шибко стремилось соответствовать своим идеалам «святости» на деле. А в идеале оно представляло собой гнусность того же порядка. И природу ортодоксальное христианство третировало не менее истово. Основатель богословской школы в Сен-Сюльписе Жан Жак Олье, например, заявляет, что нужно ненавидеть свою плоть, что нужно питать отвращение к самому себе, что человек в своем настоящем виде должен быть презираем и что, поистине, нет такого зла, такого бедствия, которые не должны бы обрушиться на него за его грешную плоть. Такое отношение заставляет усомниться, что всеблагой Бог, начало абсолютного добра, мог быть творцом такого отвратительного существа, как человек. Но в католичестве сама постановка этого вопроса была объявлена ересью. В этом оно было менее последовательно, чем еретики, но кому из паствы (стада) нужна эта последовательность? "Et mortuus est Dei Filius, prorsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit: certum est, quia impossibile est", как замечательно сказал когда-то Тертуллиан (De Carne Christi, 5), в нескольких словах обрисовав всю сущность христианства.[150]

Однако явная антижизненность учения катар вовсе не оправдывает крестовых походов и преследований инквизиции, как утверждают иногда даже называющие себя гуманистами, постулируя в случае гипотетической победы альбигойцев возврат к первобытной дикости, засилье самого мрачного аскетизма и т. д. Гораздо более вероятно, что, сбросив гнет папского престола, воинствующий аскетизм потерял бы поддержку народных масс. Инстинкт самосохранения взял бы верх над фанатизмом. В результате, вероятнее всего, получился бы гибрид католичества с зороастризмом без централизованного церковного аппарата. Впрочем, скоро появился бы и аппарат. Однако в целом картина представляется более отрадной, чем историческое развитие событий.[151]

Для нас смысл манихейства, учения катар выражается в капитуляции "Бога Добра" перед реалиями Мира. Он не вписался в его повороты и вылетел с трассы куда-то в область розовых иллюзий. Если вычесть из него «духовный» пласт, питаемый "греховными страстями", а также интеллектуальную деятельность, памятуя св. Августина,[152] то Добрый Бог окажется пустым и легким, как мыльный пузырь. Зато Дьявол полностью выдержал экзамен на бога, продемонстрировав всем мыслящим, что его законы — это законы природы.

Другой урок, который мы должны вынести из этой истории, в том, что все подобные организации, последовательно стоявшие на исходных принципах христианства, разделили участь Иисуса Христа — их попросту замочили.

Завершая разговор о манихейских ересях, хотелось бы упомянуть, что среди еретиков встречались и редкие философские умы, которые сумели отрешиться от нелепых богословских умозрений и предвосхитили теорию современного рационализма и религиозного эволюционизма. В глазах этих людей Природа заняла место Сатаны. Бог, создав мир, поручил его управление Природе, силе творческой и все уравнивающей. Даже произведение новых видов — не действие божественного промысла, а лишь проявление движения природы — эволюции, по современной терминологии. Эти натуралисты, как они себя называли, отрицали подлинность чудес, старались их объяснить. Признавая, что природа управляет стихиями, они утверждали, что незачем обращаться к богу с молитвой о ниспослании благоприятной погоды и т. п. — в общем, даже в глазах верующих начал сдавать свои управленческие функции.[153]


Примечания:



1

Есть такое соедение, как фенилтиомочевина. Часть человечества (это генетически обусловлено) считает, что она имеет интенсивно горький вкус, часть же, напротив, полагает, что абсолютно безвкусна. Вот и попробуйте объяснить тому, кто воспринимает ее горькой, что она безвкусна (и наоброт). А то, что могут быть разные и равноправные точки зрения на одно и то же, понимать начинают лишь с определенного уровня развития. Для подавляющего большинства чел-овечества изостеническое понимание недоступно по простейшей причине: непониманию разницы между реальностью (бытием) и действительностью. Также см. "Отступление по поводу словарных определений" в «Гомогенезе» (книга тех же аторов).



14

Вследствие безусловной эффективности коллективной деятельности в решении большинства проблем выживания племени определенные общественные конвенции были просто необходимы. Упрощенно: лишь совокупные действия множества людей могут привести к значительному результату. А перерастание общественных конвенций в моральные догмы объясняется именно стремлением человека быть как все — это гарантировало ему тот минимум благ, который обеспечивался племенем. Более того, проявление индивидуальных стремлений, достижение целей, выходящих за пределы общепринятых, на первом этапе неминуемо вступало в конфликт с существующими конвенциями и традициями, выводило из равновесия не только общественные отношения, но и отношения с богами и покровителями — а на это сознательно могли пойти лишь единицы… те, кого позже назовут "творителями истории". Коллективная деятельность необходима, но гораздо целесообразнее строить такое взаимодействие на основах взаимовыгодного сотрудничества, а не на морали и этике. Коллективная ответственность должна признаваться каждым членом коллектива в добровольном, а не принудительном порядке, в том числе — и вызванном воспитанием в обществе с соответствующими ценностями. Более того, само членство в коллективе также не может быть априорным, а лишь по желанию индивидуума, в реальности же мы видим именно такое навязывание: от членства в семье до патриотизма.



15

Часто христиане заявляют, что Христос отменил Ветхий Завет, заменив его Новым. Однако Иисус категорически заявляет, что он пришел не изменить закон или пророков, но исполнить.



145

Примечание: достаточно распространенное мнение о тождественности эбионитов и ессеев ошибочно. Это одна из множества теософских подтасовок, не имеющих отношения к исторической науке.



146

Вообще интересно наблюдать, как люди пытаются уйти в свои мечтания, отвергая материальный мир вообще (вспомните подобную идею в Каббале). Как говорил С.Тиунов: "Христиане делят себя на тело и душу, а затем удивляются воспалению вдоль линии распила".



147

На заре развития христианства крест не являлся соответствующим символом. Сначала его роль играло изображение рыбы — намек на род занятий большинства апостолов (также широко известна анаграмма того времени ictuV–IhsouV CristoV Qeou `UioV Sothr). Появление его в таком значении относятся к границе II–III веков, когда казнь через распятие была отменена более сотни лет, и воспринималась несколько абстрактно. Вообще, интересный философский вопрос: если бы Христа не распяли, а посадили на кол — то какой символ и где носили бы христиане?



148

Обратите внимание: раз епископа звали Люцифером, Дьяволу это имя тогда еще не приписывали, ergo именование Сатаны Люцифером — однозначно более позднее измышление.



149

По разным источникам, фраза принадлежит одному из двух папских легатов — Арнольду де Сато либо Арно Амори.



150

Обычно этот принцип выражается более кратко: "Credo quia absurdum est".



151

Мы честно признаем, что строить параисторические гипотезы, т. е. пользоваться сослагательным наклонением по отношению к фактически свершившимся событиям — дело не совсем корректное. Точки бифуркации всегда фиксируются и описываются post factum — исключите любой элемент из зоны аттрактора, и не останется абсолютно никаких валидных способов построить вероятную альтернативную модель развития и будущего состояния системы. И в соответствии с природой психики на выходе будут только модели, желаемые лично "историческим мечтателем".



152

И не только. "Тот, кто хочет быть христианином, должен выдрать глаза у своего разума" — Мартин Лютер.



153

В дальнейшем подобным путем возник деизм — учение, соглашающееся с тем, что бог создал Вселенную, но потом устранился от влияния на нее. Очевидно, это была уступка ученых церковникам: "Видите, мы согласны, что бог есть? А теперь отойдите и не мешайте работать, в науке ему не место!" Но, кроме того, деизм является прибежищем тех, кто не видит оснований вводить бога на активную роль, но боится остаться без "высшего существа", которое якобы дает "смысл жизни".





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх