Нью-Бронсвик, Трентон и Капитан Великих морей


Как я ни хитрил - вскидывал резко голову, тер пальцами виски, - дремота продолжала меня одолевать. И еще этот унылый, без эмоций, громкий свист, что доносился из глубины вагона. Свистун сидел в нескольких рядах от меня, тот самый парняга, что вошел в вагон с лыжами.

Погулять бы сейчас на свежем воздухе - окна вагона так закупорены, что и огонек зажигалки не дрогнет.

За окном, разрывая лесную изгородь, выпростался Нью-Бронсвик, городок штата Нью-Джерси. С непременной церковью, изящными строениями и белолицыми обитателями. Нью-Бронсвик считался «белым» городом, темнокожие в нем практически не проживали. Где-то в глубине этого симпатичного Нью-Бронсвика купил дом и проживал со своим семейством Жора Б. Некогда инженер-конструктор, он в свое время эмигрировал в Америку. Помытарившись года полтора, устроился на работу компьютерщиком. Нашла себе место лаборанта и жена. Да и дочь определили в нестыдный колледж. Словом, жизнь наладилась, и символом успеха стал дом в престижном Нью-Бронсвике, купленный в рассрочку на тридцать лет, с бассейном, лужайкой и несколькими развесистыми дубами. Но все это произошло потом, а вначале… Их было двое: Жора и его двоюродный брат Давид. Однолетки, весельчаки, бабники, вольные молодые люди, полирующие тротуары Невского проспекта. И женились они почти одновременно. Давид эмигрировал первым, кое-как обустроился и тотчас принялся вызволять Жору. Спустя три года эмигрировал и Жора, поселившись поначалу под крышей Давида. Эмиграция, особенно вначале, - череда ожиданий. А ожидание, как правило, - цепь сплошного отчаяния. Когда каждая чепуха, которая для аборигена не стоит и выеденного яйца, для эмигранта - повод для отчаяния. Подобное отчаяние дважды подводило к суициду знакомого архитектора, эмигранта из Москвы, и в итоге подвело… С приездом брата Давид повеселел, он принялся строить планы совместного участия в бизнесе. В каком - он не знал, но непременно совместном. Идеи возникали широким фронтом. От скорняжной артели до автомобильной мойки. Перед отъездом братья два месяца впрок изучали скорняжное ремесло у знакомого меховщика Чингиза Когана, известного тем, что его ученики могли из овцы сварганить чернобурку и продать ее по цене соболя. Идея эта провалилась - Нью-Йорк был завален мехами. С автомойкой то же самое: Америка искрилась под золоченными солнцем струями воды, что полоскали терпеливые спины автомобилей. Казалось, что моек не меньше, чем машин. Труден путь к успеху, но достижим. При одном условии: пальцы должны быть сжаты в кулак. А этого не произошло: братья начали отдаляться друг от друга. Началось это вскоре после того, как Жора с семьей покинул квартиру Давида, приютившую их в первые, самые трудные, месяцы эмиграции. Возможно, причиной тому были жены - женщины недолюбливали друг друга. Возможно, прорвались потаенные свойства характера Жоры - он привык верховодить родственным тандемом, и вдруг такая зависимость и беспомощность. Но скорее всего в основе разлада братьев лежал зловредный микроб, так часто отравляющий душу. Многие люди не могут долго жить без конфликта. Их выводит из себя отсутствие склоки и сплетен. Хочется пощекотать нервы, хочется «остренького». Особенно это проявляется с возрастом. Я и сам порой ловлю себя на этом мерзком чувстве, но, слава богу, хватает ума найти слова покаяния. Простая, казалось бы, история - ну разбежались по своим углам двоюродные братья, стоит ли о ней говорить?! Думаю - стоит. Простые истории - наиболее важные истории, они знакомы всем без исключения…

В отличие от «белого» Нью-Бронсвика Трентон считался «черным» городом. Я полагал, что столица штата Нью-Джерси заслуживает того, чтобы поезд остановился наконец передохнуть. Но поезд, едва притормозив у платформы, высокомерно отправился дальше… Когда-то я уже побывал в Трентоне, на автомобиле, по пути в Филадельфию. Провинциальный городок, казалось, оккупирован пуэрториканцами и людьми из Африки. И это столица штата с населением около восьми миллионов человек! Вообще столицы штатов, за редким исключением, - поселения пасторальные, тихие, резко контрастные: современные билдинги высятся над домами подобно лошади пастуха над овечьим стадом. Да и сама столица всей Америки - Вашингтон - город сравнительно небольшой, музейный, чиновничий. И тоже - словно взят на абордаж темнокожим людом. Вероятно, такова традиция - американцы берегут свои столицы, как дети родителей. А почему в столицах так много темнокожих? Испытывая нравственную вину перед некогда угнетенными народами, американская конституция предоставляет темнокожим режим наибольшего благоприятствования. А столицы, как известно, напичканы муниципальными учреждениями и, соблюдая закон, в первую очередь предоставляют работу темнокожему люду. Не то что частные компании - те вольны брать на работу кого хотят, кто принесет им большую пользу…

Так что и Трентону досталась такая судьба - тихий, полусонный город, составленный из мозаики старых традиционных строений и неожиданно модерновых вкраплений, над которыми возвышается монумент со статуей на вершине. «Что это?» - спросил я у встречного пуэрториканца. «Это памятник Колумбу, - ответил он, польщенный вопросом. - Там похоронен Колумб». Я усмехнулся наивной кичливости прохожего. Но, к моему изумлению, и второй трентонец, белолицый толстяк, ответил точно так же. «Верно, мистер. - Белолицему не понравилось мое недоверчивое выражение. - Тут и накрыли его плитой, а для верности поставили эту башню».

Я слышал о четырех «истинных захоронениях» Колумба - в испанской Севилье, в Генуе, на родине великого мореплавателя, и еще где-то два, не помню. Жители каждого из этих мест уверяли, что останки генуэзца покоятся именно у них. И Трентон туда же?! Не поленившись, я приблизился к основанию стелы. Бронзовая дощечка тускло извещала, что сей обелиск воздвигнут в память о Гражданской войне Севера и Юга Америки.

Метрах в тридцати, в стороне, под тенью раскидистого вяза, молодая женщина покачивала коляску с младенцем. Под пышным балдахином младенец напоминал херувима в розовом оперении. Поравнявшись, я спросил беспечно, что за памятник возвышается над славным Трентоном? «Колумбу. - Глаза женщины сияли счастьем материнства. - Там покоится великий Христофор Колумб, да благословенна будет его память».

В связи с этой забавной историей мне вспомнился другой случай…

Как-то я отправился на север штата Нью-Джерси к своему знакомому, что работал механиком в автомастерской городка Стокгольм. Названием своим городок был обязан первым здешним поселенцам-шведам. На пути к Стокгольму заблудился совсем уже пустяковый городишко Кинеллон, даже не городишко, а так, поселок коттеджей на тридцать. С сугубо белым населением. В том самом Кинеллоне мы и условились встретиться с Николаем - так звали моего знакомого. Николай хотел показать нечто удивительное… а дальше мы доберемся до Стокгольма на его машине, миль десять, не более.

Автобусом я доехал до Кинеллона к вечеру. Городок точно вымер, ни души. Что может быть тут интересного! К тому же на доме, к которому мы направились, висел замок, а табличка извещала, что Клуб путешественников закрыт. Николая это обстоятельство не смутило. Он куда-то слинял и минут через десять вернулся с пожилым американцем, внешне похожем на лорда Глинервана из кинофильма «Дети капитана Гранта»… «Глинерван» источал лучезарную улыбку, бренча связкой ключей. Ради русского он готов пренебречь отдыхом и открыть дверь клуба в неурочное время… Как так случилось - не знаю. Возможно, кто-то из великих морских путешественников и имел отношение к крошечному Кинеллону. Трудно представить этот заброшенный в глубину штата Нью-Джерси городок как «столицу покорителей океанов» - однако именно здесь разместился в старом аккуратном коттедже известный всей Америке клуб. Тихие, полутемные комнаты клуба хранят бесценные реликвии: морские карты, лоции, фотографии, личные вещи, курительные трубки, компасы и многие другие предметы, принадлежавшие некогда славным мореплавателям. Почетным членом этого элитарного клуба является англичанин сэр Фрэнсис Чичестер, удививший мир кругосветным плаванием в одиночку, которое он совершил в шестьдесят пять лет. А также Джон Кондуэлл, проплывший на яхте от острова Фиджи до Панамы. И тоже в одиночку… Но более всего меня поразила биография Капитана Великих морей американца Уильяма Уиллиса, семидесятипятилетнего мореплавателя, предпринявшего три сверхдальних океанских перехода. И каких! Первый свой поход он совершил еще «молодым», шестидесятилетним, на бальсовом плоту. Правда, не в одиночку, а с попутчиками - кошкой Макки и попугаем Икки, присутствие которых на фото придает облику аскетичного смуглолицего американца детскую чистоту. Верно подмечено - животные облагораживают. Скучать в такой компании не приходилось. Мало того что надо следить за курсом, рулем, парусом, надо еще и кормить своих попутчиков. И в шторма, и в ураганы. Спать урывками, питаться консервами и мачикой - мукой из жженой кукурузы. Однажды, во время ловли рыбы, Уиллис свалился в океан, но успел ухватиться за леску, а акула, сопровождавшая плот, почему-то не тронула моряка. Было и такое: ремонтируя такелаж, Уиллис упал с мачты и ударился головой. Травма вскоре дала о себе знать - он… ослеп. Но судьба была милостива к моряку - через несколько дней зрение вернулось, а вскоре показался остров Самоа - конечная цель путешествия. Тогда-то Уиллис и удостоился звания Капитана Великих морей. Второе свое путешествие Уиллис предпринял в возрасте семидесяти лет. Он решил пройти весь Тихий океан от Чили до Австралии, свыше восемнадцати с половиной тысяч километров. Правда, на более надежном, стальном трехкорпусном плоту - тримаране. Однако конструкция оказалась слишком легкой для океанских волн. Однажды во время урагана Уиллиса швырнуло на палубу с такой силой, что он потерял сознание. Когда пришел в себя, почувствовал, что не может встать: ноги оказались парализованными. Едва дополз до каюты, как вновь потерял сознание. Очнулся спустя неделю. Превозмогая страшную боль, принялся делать физические упражнения и массаж. Постепенно восстановил чувствительность стоп и голеней. Свой семьдесят первый год рождения встретил у берегов Австралии, в августе 1964 года. Цель была достигнута. Оставалось пройти через рифы. Помогла гигантская волна, перебросившая тримаран через кораллы, швырнув его на песчаный берег… Но мореплаватель не успокаивался. «Свое семидесятипятилетие отмечу в океане». И отметил. - Он никогда не отказывает русским туристам в посещении Клуба, - кивнул Николай на «Глинервана». - Из-за советского траулера, который спас судовые документы Капитана Великих морей. Траулер обнаружил в океане полузатопленную посудину Уиллиса, но, увы, без Капитана. Того, вероятно, смыло в океан…






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх