Хорошо лежать в больнице


Хорошо лежать в больнице, кто-то может со мной не согласится, но я в больницу стремлюсь, как изгнанник на родину. Туда можно стремиться даже ради одной каши. Где ты ей будешь ещё так рад? Только в больнице можно прочувствовать и оценить, что такое каша. Ведь если ты способен её проглотить, значит, жив ещё, сама цена жизни познается тоже только в больнице. А сколько внимания… Где тебя ещё за один день послушают, опишут, полечат, отругают и опять же накормят кашей? Только в больнице.

Я человек черствый и неуживчивый, со мной очень трудно найти общий язык и наладить контакт, как скажет милая жена: Не человек, а маразма сплошная. Коротко и ясно, хотя и не знаю что это такое, а понятно, потому как вылетело из милых уст ненаглядной женушки. А вот в больнице ко мне отнеслись с теплотой и пониманием. При чём поняли и сразу принесли грелку, дали и мне понять, что хорошее тоже у меня что-то есть.

Особенно им понравились мои анализы. Они ими нарадоваться не могли, две недели берут и берут и днём и ночью. Всё любуются и причмокивают… очень хорошие говорят, даже домой из-за них не отпускают, где мы ещё такие найдём? Нам надо ещё пристальней посмотреть на твои анализы, не можем, говорят, без них. Я даже усомнился – такие ли уж хорошие? Что там на них любоваться, чего разглядывать? А они, чтоб лучше было видно, так аж через микроскоп любуются.

Сперва я удивлялся, а после привык и даже обрадовался, что ещё на что-то годен и могу таких умных и красивых людей заинтересовать. Это как же надо любить человека, чтобы с таким вниманием разглядывать его анализы. Да, именно с любовью. Я бы всем предложил проверять любимого или любимую. Так клянутся в любви, обещают верность свою, а ты принеси ему свои анализы и погляди как отнесётся любимый человек к этому. Сразу небось нос отвернёт, словно нечистую силу встретил. А врач с таким истинным чувством смотрит в твои анализы, даже приклеивает один к другому, чтобы не дай бог не потерялись. Как мол я без твоих анализов жить буду.

Так что я хоть и невезучий и несчастный человек, но очень люблю и уважаю врачей и всех медиков, даже не имея их анализов, просто так люблю. За их внимание, доброту и заботу. Ведь если я способен проглотить кашу, значит жив, а жив благодаря им, медикам.

Так что, дорогие мои читатели, любите кашу, всем советую, хотя для этого совсем не обязательно попадать в больницу.


Про мужика

Всяко разно на Руси называли мужика. И голь то он перекатная, и смерд душистый ароматный, и раб божий, но одного у него отнять нельзя – это смекалка. Не зря у нас есть поговорка – «голь на выдумку хитра», видимо сытому человеку лень думать о чём-то ещё кроме удовольствия, а с голоду и мечтается отлично и блажь всякая в голову лезет, вообщем, полное прояснение и необъятное поле деятельности, сплошной полёт мысли. На что только не покупался наш мужик или женщина, скажем по-современному. Всё им кажется вот-вот блюдечко сытной жизни прикатится. Ну и потешаются друг над другом. Сидят невинные старушки у подъезда. Ничего, что деревня, раз дом большой, есть и подъезд, а есть подъезд, значит надо сидеть как в городе, и пусть по-деревенски, но косточки соседям перемывать.

Вот Витька – охальник над ними и потешается. Сколько раз он их надувал, а они всё клюют и клюют на его уловки. Да и как не клюнешь, время то сейчас такое, чуть задремал, глаза откроешь, а уже что-то свистнули, что-то пропало. Вот сидят они, солнышко пригрело, в огороде копаться ещё не время. Опять этот паразит Витька откуль-то тянется, шляется бездельник по посёлку. Витька знает, что его косточки моют и прикидывает, чем же обрадовать старушек, бодрости ради.

– Сидите, – говорит, – ну-ну, сидите. Я в сараи ходил, – а сараи у всех далековато, за логом. – Так ведь паразиты угланы все замки посшибали, наголо вычистили сараи.

Бабки напряглись. Чьи сараи-то, спрашивают.

– Дак все подряд, – с горечью к их недоверию кричит Витька и глаза трёт платком.

Ох, как подхватили бабки от подъезда и рысью, словно конный эскадрон запылил за лог к сараям. Витька довольный, что опять удалось одурачить бабок, поплёлся домой, а из подъезда Митривна выруливает: «Куды это, Витенька, бабы так вскинулись?»

– Да не переживай, Митривна, это тебе не надо. Сараи у них очистили.

Митривна сделала большие глаза и спросила:

– Чего унесли-то?

– Да всё, – ответил Витька, – картошку, варенье, шмотки какие были. Даже лопаты с окучниками прихватили. Да ты, Митривна, не беспокойся, толи твой зять ли, свояк ли, на машину грузит, видимо, твой сарай не тронули, на базар говорит поеду.

У Митривны сердце за лопатку запало и никак окаянное на место не встанет. Сроду у не ни зятя ни свояка не было. Живут вдвоем с сестрой, обе в годах уже. Сердце сердцем, но раз такое дело, что-то надо делать. Эх, как она чесанула охая и причитая. Баб уже у сараев настигла, когда они отпыхивались, проклиная и свет, и Витьку, а заодно и Митривну отчитали.

– Кому ты, старая дура, поверила?

Словно сами прибежали ради спортивной разминки. Три дня караулили они охальника со сковородниками у подъезда. Но отходчив народ российский, вскоре они со смехом стали вспоминать очередной подвох Витьки. А тому неймётся, он на группе, инвалид значит, время тянется медленно, вот он от безделья чего-нибудь опять и учудит над соседями.

Заставила его супруга водится с внуком, сама в город поехала. Знала, что Витька внука любит и не бросит, в магазин не побежит, а то как приедешь из города, а Витька опять хмельной. Уехала жена, зудеть некому, выпить надо, но на кого внука оставить? Тут ему на радость из соседнего подъезда выруливает Иван, тоже инвалид. Витька на него сразу среагировал.

– Ваня, – кричит он в форточку, – иди-ка с Андрюшкой посиди полчасика, пока я на фельдшерский пункт сбегаю, там из области комиссия приехала.

– Зачем? – заинтересовался Иван, – Или опять дурочку ломаешь?

– Нет-нет, видишь, я паспорт приготовил и льготную бумажку, сейчас вот военный билет да справку ВТЭК достану и побегу. Тебе ведь тоже надо.

Иван засумлевался, но интерес проявил.

– А зачем они приехали-то?

– Да вот на эту льготную справку, что с полосой, нам дали для получения лекарства, ещё одну полосу будут ставить – крест накрест. Кому поставят, тому будут любое лекарство давать без задержки и без рецептов.

У Ивана глаза загорелись. Такой щедрости от государства он не ожидал. Но кто может у нас в России знать, что выкинет родное правительство сегодня или завтра, чтобы очередной раз сирых и убогих разделить на ранги.

– Ну, сбегай.

Ванька остался с орущим Андрюшенькой. Агукал, качал, таскал его по квартире, но тот орал, словно у него была спущена пружина, всё поглядывал в окно. Вон и Витька обратно бежит.

– Ну, показывай, – кричит Иван.

Витька даже обиделся за такое недоверие.

– Ты что, Ваня, разве не знаешь, что у нас всё делается чинно, сегодня сдал документы, послезавтра пойду получать. Тебе же тоже надо вторую полосу вварганить.

Витьке совсем не хотелось делить чакушку с Иваном.

– Да не забудь ещё бумажку с ИНН, без неё, заразы, нынче ничего нельзя. Даже бабы давать не стали пока не покажешь. Бери на всякий случай все документы, что есть, и беги. Я еле уговорил принять, принесу, мол, после обеда.

Иван спешно собрал всё, что было бумажного с его именем, даже бумажку о штрафе из милиции. Жена недоумевала, что это ему взбрело, не к Глафире ли уходить собрался. Была у Ивана такая зазноба год назад, давно было, но память женская ничего не забывает. Робко спросила:

– Что, Ваня, стряслось?

Иван спешил и объяснять не стал, только сказал:

– Скоро возвернусь, – и полетел.

До пункта было более километра. Можете представить, что было с Иваном, когда он пытался всучить фельдшеру документы, а тот хлопал глазами, и ничего не мог понять.

– Опять всё по блату – своим да нашим, – кричал Иван, тыча в лицо документом, без которого бабы не дают. – Пусти, я сам с комиссией потолкую.

– Что за комиссия? – перепугался фельдшер.

Покричав друг на друга с полчаса и высказав всё, что думают и что было на душе у каждого, они догадались откуда ветер дует, как только Иван назвал Витьку, ссылаясь на его справки, фельдшер всё понял. Одураченный Иван кинулся бить морду Витьке, но тот прочно сидел под замком и до прихода жены никому не открывал. На угрозы Ивана он реагировал слабо и отнекивался, но открыть Ивану наотрез отказался. Несмотря на все его уговоры и угрозы, Витька мужественно не открывал дверь. Поорав и обругав всякими собачьими словами Витьку, Иван пошёл в свой подъезд.

Носки

Носки у Петра прохудились ещё в прошлом году, но он мужественно продолжал их носить. Так как ботинки его сверху были совершенно целыми, лишь покрылись трещинами и царапинами, дырок на носках не было видно. Манжеты их тоже были целы, только резинки ослабели, и носки всё время съезжали вниз. И Петя был похож на командира красной армии в хромированных сапогах.

О любви

Никто не знает законов зарождения любви. Чем руководствуется она в своём развитии? Да и есть ли такие законы, если любовь обычно просыпается вопреки всяким законам и правилам, иногда на почве совсем не пригодной ни для какого роста. Ни родовые, ни сословные различия не могут остановить её развития. Вероисповедание, язык – всё исчезает с её пути. Ярче всякого сияния, сильнее грома бьёт она человека в самое сердце, раня, а иногда исцеляя его душу. Годами, мучаясь и страдая, может человек созерцать предмет своего обожания, боясь показать своё страстное влечение к этому предмету.

Любовь не зарождается, она обрушивается горным обвалом или селем проливных дождей, подминая и хороня под собой гордость, честь, важность. Богатство или нищету души. Человек после этого ещё живёт, но не ощущает полноты жизни, не видит вокруг себя ничего и ничего не чувствует, кроме массы этой тяжести.

Излечиться от любви не возможно и человечество нашло другой путь в своём эволюционном развитии. Человек просто изжил это чувство, как анохронизм, как излишнюю преграду на своём пути. Теперь любовь считается привязанностью, привычкой и даже ложью, хотя тоже очень болезненно, но не смертельно.

Благодаря такому эволюционированию, человек потерял чувство меры, совести, долга. Потерял своё лицо и живёт под маской лицемерия. Слова: Родина, любовь, семья для него уже ничего не значат. Он всё это заменил одним ёмким словом – капитал. Есть капитал – будет всё: покупная любовь, покупная преданность, дружба. Но всё это также обесценивается, девальвируется как капитал. Но инстинктивная потребность любить проявляется, разбивая все устои капитала, и человек не знающий что такое любовь, начинает дичать, сходить с ума и делать всякие непотребства.

Нищету души не спрячешь за пачкой долларов. В результате богатый человек становится несчастнее любого бедняка, не знает покоя и счастья, но обратной дороги нет, а что там, за горизонтом, не дано знать никому.

Человеческая суть

Богатырский сон и хилая бессонница живут рядом. Оба злые друг на друга. Один завидует, что сосед спит, другой его презирает за ночное бдение, хотя один другому не мешают. А злость копится и в конце концов человек от злости теряет свой богатырский сон, а другой с радости, что у соседа такая беда, начинает сам спать как сурок в холодное время года. Периоды чередуются и со временем не найти врагов злее, чем соседи.

Так начинались распри, войны и даже восстания, а после великих потрясений никак не могли разобраться из-за чего сыр бор разгорелся. Одни доказывают, что из-за сна, другие, что из-за бессонницы, и поскольку обе стороны правы, уступать не собирается никто, назревает новая катаклизма уже в рамках выяснения что почём. В результате бьют и сонных и тех, кто вообще не спит, но правда должна восторжествовать, тем более, что она у каждого своя. Добро должно победить, но о нём тоже у каждого своё понятие.

Вот такая бесконечная, мелкая возня и является человеческой сутью, целью его бытия. Сегодня победили и празднуют сонные, а неспавшие говорят, рано празднуете, хорошо спит тот кто засыпает последним, а мы ещё бодрствуем.

Жизнь течёт и продолжается дальше. А там глядишь у кого-то забор упал на усадьбу соседа, и значит опять есть причина набивать патроны и точить ножи, проще бы поставить совместными усилиями этот заборишко, но тогда исчезнет такая веская причина дать соседу в морду, а это уже неинтересно, слишком долгой и пресной покажется жизнь.

То ли дело засучив рукава, схватить соседа за ворот, рвануть так, чтобы рубаха разъехалась до пупка, обнажив это необходимое чудо природы, ведь пупок человеку нужен только для рождения и больше он ни на что не годится, а показать его иногда хочется. Ведь если сосед окажется мирным и не захочет распластнуть тебе рубаху, приходится самому заложив под воротник, приложить усилия для того чтобы собственная рубаха лопнула именно до пупка.

Человек не зверь и мирное сосуществование ему не годится. Вы видели когда-нибудь медведя с дубиной или гориллу, вот-вот, только человек взял её в руки да ещё чтобы была посучковатее, да тяжелее, чтоб жахнуть так уж жахнуть.


Хаос и порядок

Весь мир состоит из хаоса, люди тоже. Есть, правда, такие, что пытаются навести порядок в этом хаосе по подобию божьему или хотя бы видимость порядка, но есть и такие, которым этот порядок давит на горло, и они в нем задыхаются. Исключения присутствуют во всём. Ведь и те, что уживаются с хаосом, не все пропащие души. Конечно, есть люди, которые хватаются за кусок не по размеру и пытаются заглотить его, даже если клинит глотку и лопается брюхо, но у них есть своё оправдание и выход. Челюсти можно вставить искусственные, а про брюхо и говорить не стоит. Даже поговорка есть на этот случай: «Брюхо лопнет – наплевать, под рубахой не видать».

Но бывают ещё «хаостники скромные». Они ничего лишнего не заглатывают, а просто любят, чтобы вокруг них был беспорядок, в котором они прекрасно ориентируются – знают, где и что у них валяется: бумажка ли, предмет ли. В любое время могут найти в этом беспорядке то, что им нужно.

Я такой же. У меня всё разбросано, и я запинываюсь о собственные тапочки. Хожу босыми ногами по документам, зная при этом, где и что у меня лежит, и на какой документ я наступил (определю даже в темноте, особенно, если это кнопка или гвоздь).

А вот жена моя имеет искру божью – её хлебом не корми, но дай прибраться и навести в доме порядок. А когда порядок наведён, то найти то, что тебе нужно, не получается. Что и куда прибрано – попробуй, догадайся. Где та бумажка, что так прекрасно тут валялась? Мало ли что на ней рыба лежала. Рыба рыбой, но на ней была записана моя лучшая песня! И где она сейчас? Вот попробуй без бумажки вспомни, что ты там накатал спросоня десять дней назад и назвал это песней.

Говорят, Интернет изобрели умные люди, наука, мол, до этого додумалась. Да у меня жена похлеще любой науки, такой Интернет сварганит…. Слова-то такого ещё не было – «Интернет», а она, как устроит его, то копайся, копайся в нём…, накопаешь много, но всё не то, что тебе нужно, а что нужно – никак не отыщешь.

Да, я сторонник хаоса, там всё понятно, а порядок – это не приведи Господи, хоть и на всё его воля. История и литература называют это борьбой добра со злом. И проблема эта вечная. Кому понравится такой порядок, в котором собственные носки отыскать можно только по запаху. Хорошо, у кого их много, а если у тебя они одни и ставишь ты их в одно и тоже место, а жена их переставила или вообще вышвырнула. Как без носков показаться «на люди»? Без носков нельзя.

Ладно, носки, тут обоняние поможет, а вот как быть с вещами или предметами, которые не пахнут? Невозможно определить где они в этом кощунственном порядке. В результате возникают бурные дискуссии по поводу: что такое порядок, чем он определяется. Попробуй, приди к одному мнению, если взгляды в корне противоположны. Обычно такие дискуссии выливаются в общую попойку с взаимными оскорблениями и членовредительством, а люди судачат и оговаривают, что семья, мол, никудышная, не понимая того, что в этой семье решается главный вопрос мирового значения.

Вот вы, кудышные семьи, попробуйте точно определить и убедить человечество – что есть порядок, а что – хаос. Да если такой вопрос решится, то люди не только пить перестанут, но и жить не захотят, ведь жизнь – это противостояние или, как говорят, борьба. Без борьбы – смерть.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх