6.

Раз! Лапа… Два! Лапа…

Последующие дни я посвятила разным домашним делам. Соблюдая запрет на вход в мою комнату, Скотина несла бессменную вахту в коридоре и радостно скалилась каждый раз, когда я приоткрывала дверь.

— А можно мне хоть одним глазком взглянуть? — спрашивала она, виляя толстым задом с арбузным огрызком хвоста. — Я даже близко не подойду!

— Не верю! — сурово говорила я и плотно закрывала дверь, от греха подальше.

Настал день отъезда. На стойке регистрации нам любезно сообщили, что Брыся полетит в отсеке для собак, а не в салоне. То, что Брыся — щенок, который весит чуть больше разрешенной к провозу нормы, никого не интересовало. Как я ни просила, сотрудники аэропорта оставались непреклонны.

Пришлось нам по-братски разделить шесть таблеток валерьянки. Брыся бодрилась, но вид у нее был неважный. У меня, впрочем, тоже. Когда клетку увезли, я посмотрела на часы, прикидывая, когда закончится эта пытка от компании «Аэрофлот».

Едва мы сели в Париже, я поспешила к стойке выдачи багажа. Там выяснилось, что Брыся почему-то летела не в отсеке для собак, а с VIP-чемоданами. «Первый класс на вашем рейсе был забит до отказа, — сообщил мне молодой человек в красивой синей форме. — Два дипломата, четыре бизнесмена. С женами, разумеется». Он ухмыльнулся, намекая на количество багажа.

Тем временем, жены в шикарных дорожных костюмах ревниво оглядывались по сторонам, отслеживая качество и количество чемоданов своих недавних соседок по первому классу. Как только Брыся выскочила из клетки, их внимание сразу переключилось на нас: наверное, они подумали, что это очень важная собака, раз она летела с их багажом.

— Где мы? Я ничего не понимаю! — бормотала Брыся, озираясь по сторонам и пытаясь тянуть поводок в двадцати пяти разных направлениях.

— Успокойся, Брыся, — терпеливо повторяла я, — мы во Франции.

— И ты здесь живешь?! — заныла она. — Мне не нравится! Я хочу домой!

— Брыся, это — аэропорт! Сейчас нас отсюда заберут!

— А когда? Тут ужасно воняет!

Я нервно набирала номер ЖЛ, который уже давно должен был ждать нас на стоянке.

— И чего ты кричишь? — невозмутимо отозвался он. — Я стою у седьмого подъезда и жду, когда ты мне позвонишь. Выходите!

— Брыся, ты слышала? Он стоит у седьмого подъезда, — повторила я и взяла ее на руки, чтобы немного успокоить.

— А как мы его найдем? По запаху? — продолжала волноваться Брыся. — А вдруг мы его совсем не найдем?

— Ты считать умеешь? — спросила я, переводя разговор на другую тему.

— До четырех лап! — гордо ответила Брыся. — Когда мне мыли лапы, всегда говорили «раз лапа, два лапа, три лапа, четыре лапа». Я запомнила!

— Молодец! Давай, считай подъезды! Пошли!

Мы пошли к седьмому подъезду, волоча за собой клетку-переноску и чемодан.

— Раз! Лапа… Два! Лапа… Три! Лапа…Четыре! Лапа… А много еще?

— Еще почти столько же. Давай, продолжай!

— Раз! Лапа… Два! Лапа… Три! Лапа… Четы…

— Стоп! Пришли! Вот он, седьмой!

Брыся обрадовалась и запрыгала на месте, хватая меня за полы куртки. Мы сразу увидели ЖЛ: он уже открывал багажник.

— Брыся! Это — папа! — как можно торжественней произнесла я.

Брыся тут же спряталась за меня.

— А чего это она такая пугливая? — спросил ЖЛ, наклоняясь к собаке.

— Я — пугливая? Совсем я не пугливая! — возмутилась Брыся, выглядывая из-за моей ноги. — Я просто с тобой не знакома! А еще тут воняет!

— Ладно, поехали скорей домой. Потом рассмотрю, — сказал ЖЛ и быстро побросал наши вещи в багажник.

По дороге Брыся пыталась оторвать ухо плюшевому мишке, которого я ей купила в качестве игрушки. Она делала вид, что не обращает на ЖЛ ни малейшего внимания, однако изредка бросала на него косые взгляды.

— Надо же, забавная какая! — сказал ЖЛ. — Ты с ней только по-русски говоришь?

— Ага. Может, тебе тоже стоит русский выучить? — съехидничала я. — А то как вы будете общаться?

В ответ он только пожал плечами. Болтая о всякой всячине, мы вскоре приехали домой. Брыся оторвала таки плюшевое ухо, чем ужасно гордилась.

Едва мы вошли домой, как я тут же распахнула дверь в сад:

— Брыся, иди, посмотри, какой у нас сад!

Она послушно вышла на террасу, покрутила головой и быстро вернулась обратно.

— Не пойду! Страшно! — буркнула она и поплотнее прижалась к моей ноге.

— Чего ты боишься?

— Всего! Я тут ничего не знаю!

— Ладно, — кивнула я. — Тогда я тебе покажу сад утром, когда будет светло. А теперь пойдем, выберем тебе место. Где бы тебе хотелось спать?

— С тобой!

— Со мной нельзя.

— Почему?!

— Потому, что у папы аллергия на шерсть. Если ты будешь спать с нами, он может задохнуться.

— А-а-а… — разочарованно протянула Брыся. — А может, он будет спать один? А я — с тобой?

— Тогда он нас обеих выгонит из дома, — улыбнулась я.

Брыся насупилась.

— Тогда вон там, в углу! Мне оттуда все будет видно! Можно?

— Конечно, — согласилась я. — А теперь пойдем-ка в сад, тебе надо пописать на ночь. Не бойся, я рядом постою…

Мы вышли в сад. Небо было удивительно ясное. Звезды казались ближе, чем в Москве. В лесу кричали ночные птицы, где-то ухала сова. Над головой порхали летучие мыши, похожие на маленькие привидения. Брыся огляделась по сторонам, присела и быстро юркнула обратно в дом. Как я ни уговаривала ее выйти, она не поддавалась и лишь мотала головой из-за стеклянной двери. Тогда я заперла дом и вернулась в гостиную.

Брыся была так утомлена дорогой и новыми впечатлениями, что мгновенно заснула. Мы с ЖЛ поднялись в спальню, поболтали немного и погасили свет. Не успела я закрыть глаза и настроиться на сонную волну, как снизу раздался отчаянный вопль:

— Мама-а-а! Ма-ама-а-а!

Я одним прыжком соскочила с кровати и побежала вниз.

— Что случилось?

— Мне снилось, что я потерялась в аэропорту… — жалобно пробормотала Брыся.

— Это только сон… — я погладила ее по голове. — Ты спи… Завтра утром я тебе сад покажу, там птицы всякие. А потом, может, йорк придет с тобой познакомиться…

— А ежи будут?

— Не знаю, может, будут…

— Хорошо бы на них посмотреть… Посиди со мной! Пожалуйста!

Закутавшись в плед, я прилегла на диван. Брыся положила голову мне на колени и послушно закрыла глаза. Я терпеливо ждала, когда она заснет, но стоило мне пошевелиться, как она просыпалась и смотрела на меня так умоляюще, что у меня не хватало духа оставить ее одну. Потом заснула и я…

Проснулись мы в обе в шесть утра. Мне ужасно хотелось спать и ломило спину, а Брыся весело скакала по дивану, довольная и бодрая.

— Брыся, — сказала я специальным педагогическим голосом, — если так будет продолжаться, я не согласна!

— Почему?! — она подпрыгнула повыше и, изловчившись, лизнула меня в щеку. — Мы же так хорошо спали!

— Мы — это кто? Это, наверное, ты хорошо спала, а я — не очень. Так не пойдет!

— А что мы будем сегодня делать? — спросила она, хитро переводя разговор на другую тему.

— Я сейчас пойду на работу, — сказала я.

Увидев, как разочарованно вытянулась ее морда, я поспешила добавить:

— Но у папы сегодня выходной. А вечером я вернусь, и мы пойдем гулять в лес.

— А ты быстро вернешься? — грустно спросила она.

— Быстро, — кивнула я и показала на корзину в углу: — Вон там твои игрушки: два монстра, кенгуру, пластиковая морковка и резиновый цыпленок. Еще на дне есть кости для жевания, пороешься — найдешь. А я очень постараюсь вернуться побыстрее!

Брыся обрадовалась неожиданно появившимся сокровищам и побежала их изучать, а я стала готовиться к выходу на работу. В запасе у меня был еще добрый час, так что можно было не торопиться.

Сидя на кухне с чашкой чая, я с наслаждением слушала стук собачьих когтей по паркету. Вот она пробежала по лестнице, потом зашла в ванную, где на пол сразу что-то упало. Потом кубарем скатилась по трем лестницам вниз и приземлилась прямо у моих ног. В зубах у нее был зажат пластиковый флакончик с остатками шампуня.

— Пусти меня на улицу! — прошепелявила она.

— А зачем тебе пузырек?

В ответ она лишь пожала плечами, подчеркивая тем самым полную бессмысленность моего вопроса.

В саду Брыся вырыла небольшую ямку, аккуратно положила туда флакончик и забросала сверху землей. Полюбовавшись результатом, она вернулась на кухню.

— Брыся, а можно спросить, зачем ты закопала флакончик? — спросила я, пытаясь смахнуть тряпкой хоть какую-то часть свежей земли с ее лап и носа.

— Ну как — зачем? Как — зачем? — возмутилась Брыся из-под полотенца. — Вдруг йорк придет, а мне даже показать ему нечего! А так флакончик есть — нате, пожалуйста! Откопал и показал!

— А почему ты не взяла свои игрушки?

— Они мне самой нужны! Вот я и поискала что-нибудь совсем ненужное!

— А почему ты решила, что флакончик мне не нужен?

— Он лежал на полу в ванной, даже не лежал, а… валялся! — возмущаясь, воскликнула Брыся. — Я решила, что он тебе не нужен! А у тебя есть еще что-нибудь, что можно закопать?

— Вряд ли. Но, может, вечером я тебе что-нибудь найду…

Я собралась и не без сожаления вышла из дома. В машине я вспоминала выражение Брысиной морды и посмеивалась. Жаль, конечно, что я не видела ее совсем щенком, но ничего, мы еще все наверстаем.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх