29.

Добро пожаловать, Люсент Лайт!

Когда волшебство рождественских праздников закончилось, мы опять окунулись в работу и прочие будничные занятия. Чтобы немного развлечься, я записала Брысю на Парижское Дог-Шоу — самое крупное зимнее кинологическое событие Франции.

Решив, что на сей раз она достойна лучшего парикмахера, я решила подстричь ее у чемпионки Европы по грумингу, которая совсем недавно открыла салон в одном из парижских предместий.

По дороге в салон Брыся ужасно нервничала: с незнакомыми людьми у нее больше не было проблем, но стрижка — это же совсем другое дело.

— Только пообещай, что ты никуда не уйдешь! — требовала Брыся. — А то я буду орать!

— Не уйду, Брыся, — терпеливо повторяла я. — Можно подумать, ты на операцию идешь, а не на стрижку!

— Все равно, это опасно! — убежденно говорила Брыся. — Вдруг она меня поранит или прическу испортит?

— Не испортит, это же чемпионка! И голос у нее очень хороший.

— Но я-то его не слышала! — заявляла Брыся. — И потом, вдруг у нее хороший только голос?

Над дверью салона красовалась новенькая табличка с незатейливым названием «Стрижка собак». Нас встретила хрупкая симпатичная девушка, Сандра, которой на вид было всего лет двадцать пять.

Мы прошли в салон с новеньким оборудованием: стол-подъемник, ванна, батарея шампуней, спреев, ножниц, расчесок и две дорогущие сушилки говорили о том, что Сандра экипирована именно так, как надлежит настоящей чемпионке.

Она попросила меня поставить Брысю на стол, чтобы получше рассмотреть ее шерсть. Я предупредила, что Брыся вымыта, расчесана и высушена сегодня утром, так что можно обойтись без мытья.

— Да, да, без мытья! — мрачно вторила Брыся, которая никак не могла настроиться на прикосновение незнакомых рук.

— Это кто у нас такой недовольный? — рассмеялась Сандра. — Мыть мы тебя не будем, можешь не беспокоиться.

— Вот и отличненько! — обрадовалась Брыся. — Может, и стричь не будем?

— Будем, будем! — поспешила сказать я и засунула Брысину голову в петлю-держатель. — Ты лучше стой спокойно.

Сандра обошла вокруг стола, внимательно изучая Брысин силуэт, пощупала лапы, провела рукой по очесам, прошлась гребешком по длинным прядкам. Потом вынула из коробки напальчники и сказала, обращаясь к Брысе:

— Вот, смотри! Это — напальчники, я тебя ими немного пощиплю. Это совсем не больно, ты не бойся!

— А я и не боюсь! — бодро сказала Брыся. — Мама меня тоже щиплет!

И Сандра начала работу. Ее тонкие руки мелькали с немыслимой скоростью. Брыся иногда ойкала, видимо, на всякий случай. Шерсть сыпалась на пол, и вскоре Брысиным черным пухом было усеяно все пространство вокруг стола.

Ощипав намеченное, Сандра перешла к стрижке. Ее руки летали, как птицы. У меня возникло странное ощущение, будто Брысю стрижет восьмирукая индийская богиня. Когда Сандра объявила, что стрижка закончена, я поставила Брысю в стойку, и мы втроем полюбовались произведением грумерского искусства.

— Ну как, тебе понравилось? — спросила Сандра, присев перед Брысей на корточки.

— Да так, ничего! — с вызовом ответила Брыся. — Сначала страшно было, а потом — нормально.

— Еще раз спасибо, — перевела я, бросив на Брысю предупреждающий взгляд. — Вы — отличный мастер!

— Да не за что! — улыбнулась Сандра. — Увидимся на шоу!

Мы вышли из салона и сели в машину. Брыся рассеянно смотрела по сторонам и морщила лоб, анализируя последние четыре часа своей жизни.

— Вот видишь, она тебя не поранила и прическу не испортила! — сказала я.

— Чемпионка стригла чемпионку! — хихикнула Брыся. — Интересно, я выиграю?

— Не знаю, — пожала я плечами, — будем готовиться, а там — посмотрим…

Три недели, оставшиеся до выставки, пролетели незаметно. Каждый день мы бегали во дворе и тренировали выставочную стойку. Уверенная в себе после победы на Чемпионате, Брыся спокойно выполняла то, что от нее требовалось. Мне же было в радость заниматься с ней: сосредоточенная, целеустремленная и удивительно красивая Брыся стала не только моей гордостью, но и полноправным партнером.

Тай из-за забора тихонько наблюдал за тренировками. Сначала ему было все равно, но потом он втянулся и начал давать дельные советы.

Перед выставкой мы съездили повидаться с Чарли. Он нашел, что за последние два месяца Брыся похорошела. «Потому что потолстела, — уточнил он. — А то была совсем худющая. Тощая — это некрасиво».

В день Парижского Дог Шоу мы вышли из дома очень рано, в небе еще виднелись звезды.

Брыся посмотрела наверх и улыбнулась:

— Мне Тай сказал, что там, наверху, есть созвездие Куки, Наны и Соны. Только я забыла, как оно называется.

— Гончие Псы, — ответила я. — А его главная звезда называется «Сердце Карла».

— Красиво, — задумчиво сказала Брыся. — А этот Карл, он тоже был собакой?

— Может быть… Наверное, астрономы тоже иногда называют звезды в честь своих собак.

— Эх, жаль, что ты не астроном! — грустно сказала она. — А то ты нашла бы две новеньких звезды и назвала их «Юджи» и «Брыся».

— Да, жаль… Но вы обе — звезды моего сердца. Знаешь, ведь у каждого человека в сердце есть звезды, как на небе.

— И у каждой собаки! — твердо сказала Брыся. — Я это точно знаю!

По дороге в Париж Брыся что-то бормотала, а я слушала музыку. На горизонте, слева от меня, появилось оранжевое зимнее солнце, похожее на гигантский апельсин. Восход над Парижем был, как всегда, прекрасен.

Машин почти не было, и мы быстренько добрались до места. Пройдя внутрь спортивного комплекса, мы замерли от восторга: вокруг носились собаки потрясающей красоты и грации, настоящие произведения искусства: афганские борзые и овчарки, йорки и чау-чау… Брыся спокойно и уверенно наблюдала за этой говорливой, разношерстной толпой.

Внезапно перед нами появился серый малыш-кокер, которого вел на поводке маленький мальчик. Оба ребенка, человеческий и собачий, были тщательно подстрижены и причесаны. Видимо, для них обоих это была первая выставка.

— Привет! — сказала Брыся, понюхав щенка.

Тот поджал хвост и присел на задние лапы.

— Не бойся, — сказала я, обращаясь к щенку. — Ты тоже участвуешь в выставке?

— Д-д-а-а, — испуганно промямлил щенок и спрятался за ноги хозяина.

— Мы посмотреть пришли, — уточнил мальчик. — Я его приучаю к выставкам, а то он всего боится.

— Не волнуйся, Брыся тоже такая была, — успокоила я мальчика, — главное — это терпение!

— Вот и мама так же говорит! — кивнул тот и указал куда-то в угол. — Вон она, мама!

Я посмотрела туда, куда указывал малыш. Его мама суетилась возле трех великолепных кокеров, в одном из которых я узнала Сильвер Стоуна.

— А мы, оказывается, знакомы! — улыбнулась я. — Встречались на выставках!

— Тебя как зовут? — спросила Брыся малыша-кокера, который, осмелев, высунул любопытный нос из-за ноги своего маленького хозяина.

— Люлю-ю-ю… — испуганно протянул тот и спрятался обратно.

— А знаешь ли ты, Люлю, — сказала Брыся, хитро прищурившись, — что на выставках принято представляться полным именем. Так как тебя зовут?

— Лю-люсент! — запинаясь, пробормотал щенок и почему-то икнул. — Люсент Лайт! А тебя?

— Добро пожаловать, Люсент Лайт! — самым торжественным тоном, на который она была способна, сказала моя маленькая, смешная, но бесконечно мудрая собака. — Добро пожаловать. Меня зовут Бригантина!





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх