13.

Что нужно для того, чтобы спасать людей?

В ожидании приезда Чарли Брысино время полетело гораздо быстрее: у нее теперь был друг, и она знала, что рано или поздно я выполню обещание. Но нам с Наташей все никак не удавалось договориться о встрече. Брыся продолжала играть с Робином, и, хотя ей было скучно, она искренне жалела маленького йорка, с которым никто не хотел дружить. «Ничего, — вздыхала она, — я подожду…».

Потом наши соседи слева вдруг куда-то переехали, а их дом был выставлен на продажу. Первое время покупатели текли рекой, потом визиты почему-то прекратились. По вечерам изнутри доносился стук, ворота часто оставались распахнутыми настежь. Умирающая от любопытства Брыся вызвалась пролезть под туями и посмотреть, что там происходит, но я строго-настрого запретила ей это делать. Поразмыслив, мы пришли к выводу, что дом продан, и наши будущие соседи делают там ремонт. Теперь новой темой для разговоров стал их «профиль»: ЖЛ мечтал о редком подвиде соседей, терпимом к громкой музыке, шуму мотоциклов и барбекю с друзьями; Брыся — о собаке, с которой можно играть; а я — о том, чтобы ситуация поскорее прояснилась.

— Мама, а что такое «сыск-ная собака»? — спросила меня Брыся как-то за завтраком.

— Сыскная собака — это ищейка, — объяснила я. — А где ты такое услышала?

— Мне йорк вчера вечером сказал, что у наших новых соседей есть сыск-ная собака. Они, вроде бы, сегодня переезжают. Он видел, как они приезжали дом смотреть. Но описать сыск-ную собаку он не смог, потому что считает всех собак огромными. А как ты думаешь, она большого роста?

— Не знаю. Вообще-то, сыскная собака — это профессия, а не порода. Может, это овчарка, а может, и спаниель. Ты сама увидишь, когда она переедет. Да, заодно не забудь спросить у сыскной собаки, чем занимаются ее хозяева, ладно? Ты этим окажешь мне неоценимую услугу.

— Идет! — сказала Брыся, быстро похватала то, что было в миске, и умчалась во двор.

Через час послышалось ворчание грузовика, который шумно парковался во дворе.

Брыся влетела обратно в гостиную:

— Они приехали! Там кто-то опять мусор из пакетов повытаскивал, так вот… — она перевела дух, — я шла по следу того, кто повытаскивал, вдруг вижу — машина! Наверное, это они!

— Иди к забору, посмотри! — кивнула я. — Если увидишь что-нибудь интересное, зови меня!

Брыся потрусила к забору и стала наблюдать за переездом.

— Мама! Иди скорее! — послышался вскоре ее голос. — У них есть собака! Мне ее отсюда хорошо видно! Она ростом с меня! Теперь надо узнать, что она ищет. Ты только постой рядом, ладно? А то я боюсь!

Я подошла к забору. Во дворе у новых соседей носился ладный бигль. Он с любопытством знакомился с новой территорией. Заметив нас, он подбежал поближе к забору и грациозно поклонился:

— Привет! Меня зовут Энди. А вас?

— Какое воспитание! — не удержалась я. — Смотри, Брыся, как надо!

— А меня зовут Брыся, — смущенно сказала Брыся и на всякий случай шаркнула ножкой, чтобы Энди не подумал, будто она дурно воспитана.

— А меня — Ирина, — сказала я и тоже шаркнула ножкой, чтобы Энди не подумал, будто у нас в семье хорошо воспитана только Брыся.

— Мне сказали, что ты — сыск-ная собака, — сказала Брыся, выглядывая из-за моей ноги. — Это правда?

— Правда, — удивился Энди, — а кто тебе сказал?

— Йорк! — Брыся мотнула головой в сторону соседнего дома. — Он вон там живет.

— И откуда он это узнал? — спросил бигль. — Не иначе, разнюхал где-то…

— Не думаю, — сказала Брыся. — Он слишком маленький, чтобы разнюхивать. Он только все повторяет, как попугай.

— А-а-а, — сказал Энди, — тогда, наверное, он от моих узнал…

— От кого это — от моих? — озадаченно спросила Брыся.

— Мои — это хозяева. А у тебя что, нет хозяев?

Брыся пожала плечами:

— Не знаю. У меня — мама. Мам, а у меня есть хозяева? — спросила она меня.

— Хозяева и мамы — это почти одно и то же, — ответила я. — Энди, так ты — сыскная собака?

— Ага, — загадочно улыбнувшись, сказал бигль, — я — ищейка.

— Ну, это мы уже поняли, — осмелев, вставила Брыся, — а кого ты ищешь-то?

— Не кого, а что, — продолжая загадочно улыбаться, ответил Энди. — Я наркотики ищу. Точнее, искал. Я теперь на пенсии.

— Котики? — вытаращила глаза Брыся. — А чего их искать? Их вон сколько тут бродит!

— Ха-ха! — покатился Энди. — Котики! Наркотики, а не котики! Ты что, не знаешь, что это такое? Это — дурь!

— Мама! Чего он меня оскорбляет! — возмутилась Брыся. — Дурью назвал!.. А я старалась, ножкой шаркала, как ты меня учила!

— Да нет, это не ты — дурь, а наркотики! — объяснил Энди, сообразив, что Брыся просто не знает слова «наркотики». — Ее прячут, а я — ищу. Точнее, искал.

— А зачем?! — удивилась Брыся, забыв про свое возмущение.

— Работа была такая, — гордо пояснил Энди.

— А-а-а! — обрадовалась Брыся. — Это я знаю! Мне мама уже объяснила, что работа — это выполнение команд за вознаграждение!

— Я не просто выполнял команды, я людей спасал. Слышала про собак-спасателей?

— Нет, а это кто?

— Это такие собаки специальные. Они спасают людей в горах, на воде или в других опасных местах, где бушует стихия. А мы спасаем в городе. Там она тоже бушует. В своем роде.

Я подумала, что среди собак тоже встречаются философы.

— Но я больше их не ищу, — грустно добавил он. — Я теперь на пенсии, а из полиции меня забрали мои новые хозяева. Я теперь у них живу, вот уже целый год.

— А что нужно для того, чтобы спасать людей? — заинтересовалась Брыся. — А то я тоже хочу!

— Надо быть, во-первых, смелым, во-вторых, послушным, а в-третьих, уметь держать язык за зубами.

Брыся тут же спрятала язык за зубы.

— Вот так? — промычала она, не раскрывая рта. — Это я как раз умею!

— Это значит, надо уметь хранить секреты! — рассмеялся Энди. — И я почему-то думаю, что ты совсем не умеешь этого делать.

— Почему это не умею? — обиделась Брыся. — У меня есть один секрет в саду, я его там храню. Хочешь, покажу?

— Брыся, хранить секреты — это значит, никому их не рассказывать! — пришла я на помощь Брысе, растерявшейся от обилия информации.

— А я и не рассказываю! — возмутилась она. — Я показываю! А что еще нужно, чтобы спасать людей?

— Нужно сходить в полицию, — продолжил Энди, — и попросить взять тебя на работу, доказав, что ты умеешь делать что-то, что поможет спасти человека.

— Одной? В полицию?! — ужаснулась Брыся. — А вдруг они меня…

Бигль от смеха рухнул в траву:

— Я тебе уже сказал, что сначала нужно стать смелой.

— Ладно, — вздохнула Брыся, — если надо стать смелой, чтобы спасать людей, значит, придется это сделать. Но как?

— Надо тренироваться, — ответил Энди. — Например, ходить по дому ночью и сдерживаться, чтобы не лаять.

— А если я спать захочу?

— Все равно надо ходить! А днем подходить ко всем окружающим и вежливо здороваться первой.

— А вдруг они меня?!..

— Ну и что? — удивился Энди. — Ну, укусят пару раз, но не все же тебя кусать будут? Зато ты перестанешь бояться, если научишься давать отпор!

— А как это — давать отпор?

— Как-как…Рычать и кусать в ответ! Вот как! — воскликнул Энди и громко щелкнул зубами.

Брыся в ужасе зажмурилась:

— А я кусаться не умею, только щипаться. Мама говорит, что я щиплюсь, как гусь!

— Хочешь, научу?

— Можно…? — Брыся умоляюще посмотрела на меня. Ей, видимо, очень хотелось научиться кусаться по-настоящему.

Я недоверчиво посмотрела на Энди. Не хватало, чтобы Брыся, научившись кусаться по-настоящему, начала применять полученные знания на практике, то есть, к нашим и без того запуганным гостям! Но Энди уверенно кивнул, гарантируя, что плохому Брысю не научит. Мне ничего не оставалось, как поверить в его добрые намерения.

— Вот, Брыся, смотри, — начал объяснять Энди. — Правило первое: когда к тебе кто-то приближается, надо помахать хвостом. Давай!

И Энди показал, как именно надо махать хвостом. Брыся послушно замахала изо всех сил. Энди придирчиво осмотрел Брысю сзади.

— Сойдет. Теперь, правило второе: если твой противник хвостом не машет, надо тоже перестать. Давай, выполняй.

Брыся остановила хвост и попыталась его поджать.

— Нет, поджимать не надо, а то он подумает, что ты его боишься.

— А я всегда поджимаю! Само получается!

— Ты, главное, себя контролируй. Знаешь, о чем надо помнить, когда страшно и хочется поджать хвост? — спросил Энди, насупив брови. — Что если ты подожмешь хвост, его тебе непременно оторвут! Дальше надо встать в стойку, чтобы показать мускулы! Вставай!

— А как?

— Как-как… Как-нибудь вставай, а я поправлю. Так, грудь выпяти, а спину прогни! Подбородок выше! Еще выше! Нет, так похоже, что ты на луну воешь в тоске. Хвост задери выше! Еще выше!

— Ой, а выше не получается! — Брыся обернулась и расстроенно посмотрела на свой хвост.

Энди критически осмотрел свое произведение со всех сторон.

— Сойдет для первого раза. Вот так и стой.

— Долго? — напряженно спросила Брыся.

— Ага, — кивнул он. — Ты же хотела тренироваться? Вот и стой!

Примерно через полминуты он продолжил:

— После того, как ты встала в стойку, надо зарычать. Рычи!

— Это легко! Рычать я умею! — обрадовалась Брыся и зарычала.

— Нет, так только щенки рычат. Рычи по-взрослому!

— А я по-взрослому не умею! — опять расстроилась Брыся. — Это как?

Бигль рявкнул всем горлом. Брыся попробовала повторить, но ничего не получилось. Она пожала плечами и села на травку.

— Знаешь, почему у тебя не получается? — сказал Энди. — Потому что ты все делаешь отдельно! Давай, репетируй все вместе!

Брыся послушно помахала хвостом, встала в стойку и зарычала. Получилось гораздо убедительнее. Я захлопала в ладоши, а Брыся от удовольствия запрыгала на месте.

— Отлично! — похвалил Энди. — Это ты усвоила, теперь надо регулярно тренироваться. Когда научишься быть совсем убедительной, я дам тебе несколько уроков боя. Хочешь?

— Хочу! Но это, похоже, еще нескоро будет… Может, я могу спасать людей как-нибудь по-другому?

— По-моему, из тебя может получиться отличный клоун, — предложила я.

— Клоун? Это кто? Он тоже людей спасает?

— Клоуны — это специальные люди и собаки, — объяснил Энди. — От депрессии спасают. Мы с ними иногда сотрудничаем. То есть сотрудничали.

— А что такое ди-пре-сия? — озадаченно переспросила Брыся.

— Это такая болезнь, — объяснил Энди, — когда человек вдруг становится грустным и перестает выходить из дома.

— Тогда как же я могу его спасти, если он — у себя дома, а я — у себя?!

— Это очень просто! — воскликнул Энди. — Нужно дать объявление, что собака по имени Брыся приглашает всех грустных людей на представление под названием «Брыся — лучшее средство от депрессии», во время которого они будут так сильно смеяться, что обо всем забудут. Годится?

— Годится! А что такое прид-став-ление?

— Это когда ты делаешь всякие смешные трюки, а остальные на тебя смотрят и хлопают в ладоши. Ты какие трюки умеешь делать?

— Я умею сидеть по команде, лежать по команде, заходить в клетку, тоже по команде. Вроде все. Ой, забыла! Я еще умею отдавать носки по команде «Отдай носок!». Теперь все.

— Ну, это не смешно, — сказал Энди, — это все собаки умеют. Ты научись чему-то такому, чтобы никто не умел, и всем было смешно. Хочешь, завтра вместе подумаем? А то мне уже пора идти, вон, подстилку мою понесли и пакет с мисками! — он кивнул в сторону людей, выгружавших вещи. — Надо проследить, а то потом ничего не найдешь!

— Давай! — согласилась Брыся. — Но завтра мы обязательно встретимся. А то мне ужасно хочется людей спасать!

— Договорились. После завтрака, идет? Я видел дыру в вашем заборе, в которую я вполне могу пролезть.

И Энди побежал следить за выгрузкой своих вещей. Видя, какой серьезный поворот приняло дело, я сказала:

— Если честно, я думаю, что тебе ничего не надо придумывать. Чтобы развеселиться, человеку достаточно за тобой денек понаблюдать. Ты — прирожденный комик, даже учиться не нужно.

— Правда? — восхитилась Брыся. — Значит, я тоже могу кого-нибудь спасти от ди-пре-сии?

— Можешь, — я кивнула головой, — например, меня.

— А у тебя ди-пре-сия? — она наклонила голову набок и посмотрела на меня с сочувствием.

— Не совсем…

— Ну, ма-а-ама! — заныла Брыся. — Если у тебя нет ди-пре-сии, я тогда пойду других спаса-а-ать! У кого она е-е-есть!

— Ладно, я тебе объясню, — решилась я. — В общем, до тебя у меня была другая собака. И я по ней очень грущу.

— Как это — до меня? — с удивлением спросила она.

— Однажды давным-давно в моем доме появился такой же щенок, как ты. Мы прожили вместе много счастливых лет, но как-то утром моя собака умерла. Я похоронила ее в саду и посадила на могиле цветы, вон там — видишь? И когда я на них смотрю, я как бы ее там вижу.

В ответ по вереску пробежал легкий ветерок.

— И поэтому ты грустишь? — спросила она, прижимаясь ко мне всем телом.

— Да, мне ее очень не хватает. Если бы она сейчас была жива, все было бы по-другому. Например, я не оставляла бы ее надолго одну, никогда бы не ругала… Но чтобы я это поняла, мне надо было ее потерять. Знаешь, оказалось, что любые проступки и недостатки любимого существа кажутся полной ерундой по сравнению с его смертью.

— А я тоже умру? — встревожилась Брыся.

— Конечно. И я.

— А если я умру, что ты будешь делать?

— Я буду долго плакать, — ответила я, гладя ее черно-белые кудри, — а потом, наверное, опять возьму щенка.

— А если умрешь ты? Что буду делать я?

— Ты тоже будешь долго плакать, а потом выберешь новую маму… А хочешь, мы выберем ее вместе? Я напишу завещание, и ты попадешь к той маме, к какой пожелаешь!

— Какое такое «вещание»? — насупилась Брыся. — Я же не вещь.

— Завещание — это от слова «вещать», то есть «говорить». А кого бы ты хотела в мамы?

— В мамы? Не знаю… А можно в мамы выбрать папу?

— Конечно! Он тебя очень любит.

— Точно, любит! — подтвердила Брыся. — Когда я разодрала твою ночную рубашку, он спрятал все клочки в помойку и сказал, чтобы я тебе не показывала. Он сказал, что если ты узнаешь, ты меня накажешь! А-я-не-по-ка-зала-а-ты-не-на-ка-зала!

Вывернувшись из моих рук, Брыся заплясала на диване, крутя хвостом, как пропеллером.

— Брыся! — сказала я строго. — Ну-ка, отвечай, какие еще у вас секреты с папой?

— Ой! Он же меня просил… Ой!

— Поздно! Проговорилась! Впрочем, ладно, разговор не об этом…Так ты согласна?

Брыся вдруг перестала плясать и посмотрела мне прямо в глаза.

— А как же ты? Ты будешь в земле, под цветами? — серьезно спросила она.

— Ну да… — грустно улыбнулась я.

— И я тоже смогу иногда смотреть на них и видеть тебя?

— Не знаю, Брыся, — честно ответила я, — но у тебя останется что-то, что будет напоминать обо мне.

Мы помолчали.

— Я, кажется, поняла, — вдруг сказала она и вопросительно посмотрела на меня. — Если, например, я погрызу твои новые красные туфли, ты совсем не будешь меня ругать. Правильно?

У нее был такой серьезный вид, что я, не выдержав, прыснула от смеха.

— И мне не влетит, даже если я погрызу… твой ти-ли-фон?! — воодушевилась Брыся.

Мой мобильный телефон был пределом ее мечтаний и предметом неустанной охоты и выслеживания. Когда он верещал где-нибудь на столе, Брыся приходила в восторг: она считала, что телефон пищит исключительно сам по себе.

— Брыся, — очень строго сказала я, — конечно, цена телефона абсолютно несоразмерна с ценой твоей жизни, но если ты его погрызешь, не видать тебе новых игрушек, как своих ушей! Причем, довольно долго!

Брыся быстро-быстро закрутила головой, уши захлопали, как паруса.

— А я их вижу! — заорала она с восторгом. — Смотри!

— Брыся, ты про телефон все поняла?

— Ага! Но, знаешь, я все же рискну! Вдруг ты потом передумаешь? Это я насчет игрушек…

Она сделала самое умильное лицо, на какое была способна. Сдержаться было невозможно: я расхохоталась и вспомнила Грея, мудрую собаку, которая однажды летним утром спасла меня от одиночества и пустоты одной-единственной фразой: «Приятных поисков».





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх