Глава 20

Необходимые церемонии

На следующее утро, проходя через кабинет секретаря, мистер Томпкинс заметил, что из факса выглядывает край листа. Раздалось характерное жужжание, и край выдвинулся на несколько сантиметров. Начиналось послание словами: «Мой дорогой Вебстер». Сердце мистера Томпкинса бухнуло и замерло. На всем белом свете был только один человек, который так его называл. Мистер Томпкинс вышел в соседнюю комнату, налил себе чашку кофе и вернулся к факсу. Оторвав лист, он поспешил в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Может быть, она наконец скажет, когда собирается вернуться?

Мой дорогой Вебстер.

Я нашла для тебя еще одного замечательного человека. Я имею в виду — консультанта. Только что посадила его на наш самолет. Будь так добр, встреть его завтра в девять в аэропорту.

Обо мне не волнуйся — у меня все хорошо, ничего страшного не случилось (по крайней мере, для меня). О себе тоже не беспокойся. Вот увидишь, я приеду и обо всем позабочусь.

С любовью,

Лакса.

Интересно, что бы это значило? Впрочем, как можно разобраться в такой сложной натуре, как Лакса? Со временем все прояснится. По крайней мере, если судить по тону письма, может быть, она скоро вернется?

И ни слова о том, где она сейчас находится! Есть только одна маленькая зацепка: в нижнем углу листа стояло время отправления — 23:58. Так-так… если сейчас в Моровии около восьми утра, значит, в Нью-Йорке около двух ночи. А Лакса находится приблизительно в двух часовых поясах, от Нью-Йорка. Мистер Томпкинс достал свою записную книжку и сверился. Так и есть: в двух часах от Нью-Йорка находились Альберта, Саскачеван, Монтана, Айдахо, Вайоминг, Колорадо, Аризона и Нью-Мексико. Он закрыл глаза и попытался представить Лаксу в каждом из этих мест. Наверное, все же она в Нью-Мексико.

Итак, если она отправила своего нового консультанта вчера вечером, то разве он может прилететь в девять вечера? Конечно, нет! А значит, он прилетает в девять утра! Мистер Томпкинс взглянул на часы и тут же вскочил — чтобы успеть в аэропорт вовремя, нужно было поторапливаться.


По трапу спустился только один пассажир — высокий и немного заспанный человек с рыжеватой бородой. Наткнувшись на мистера Томпкинса, который поджидал его внизу, этот человек ошарашенно огляделся и произнес:

— Где я?

— В Моровии, — ответил мистер Томпкинс.

— О боже, — он оглянулся, словно не в силах поверить, и пробормотал: — Только что встретил самую удивительную женщину в своей жизни. Он пришла на мою лекцию в Санта Фе, а после лекции мы с ней отправились перекусить. Она спросила меня, не против ли я провести консультацию для одного проекта в Моровии. Я ответил, что с удовольствием — но проблема в том, что я просто не переношу воздушных перелетов. На что она заметила, что, дескать, полеты на современных авиалайнерах совсем незаметны. Раз — и ты уже на месте. Потом она предложила тост, мы обменялись бокалами, раз — и…

— …и вы уже на месте, не так ли?

— Точно. До сих пор не могу поверить.

— А кстати, как она?

— Превосходно. Такая красивая, интересная, сообразительная. У меня, знаете, сразу появилось ощущение, что за этой внешностью скрывается нечто еще более необычное.

— Вы даже не представляете, как вы правы.

— Она сказала мне: «Ваше здоровье!», а следующее, что я помню, — это стюард, который трясет меня за плечо и говорит, что мы уже прилетели! Постойте-ка… уж не думаете ли вы, что она…

— Именно, — улыбнулся мистер Томпкинс и протянул руку, — Вебстер Томпкинс. Ваш клиент.

— О, рад познакомиться. Я — Гарри Виннипег.

Мистер Томпкинс не поверил своим ушам:

— Гарри Виннипег, знаменитый писатель? Автор стольких книг!

— Да, написал я немало.

— Интересно, что вы чувствуете? Я хочу сказать — что чувствует человек, который написал огромное количество книг?

— О, это ужасно. У меня так много книг, что каждый раз, когда я берусь за новую, то боюсь, что я изложил ее суть в какой-то другой книге.

— Вы не помните, о чем писали раньше?

— Ну, не очень точно. Иногда я беру какую-нибудь книгу, которую написал лет двадцать назад, и читаю. Знаете, я иногда даже не подозреваю, что ее написал я сам. И к слову сказать, — скромно улыбнулся он, — читать ее, оказывается, очень интересно.

— Так как же вы работаете? Как вам удается не повторять себя в новых книгах?

— О, у меня есть помощник. Он только тем и занимается, что читает и анализирует мои произведения. Кстати, скажите, пожалуйста, а не собираемся ли мы в обозримом будущем позавтракать?

— Разумеется! — мистер Томпкинс пригласил нового консультанта на заднее сиденье древнего институтского «бьюика» и попросил водителя отвезти их в центр города, где было много замечательных маленьких кафе. Потом мистер Томпкинс снова повернулся к гостю:

— Скажите, доктор Виннипег, а по каким вопросам вы консультируете своих клиентов? То есть я хочу сказать, в какой области вы специализируетесь?

— Знаете, я и сам затрудняюсь ответить. Чаще всего я просто разведываю обстановку и смотрю, где есть проблемы, — он взглянул на мистера Томпкинса. — Но что-то подсказывает мне, что сейчас вы скажете, будто у вас проблем нет. Так, кое-что по мелочи, ничего существенного.

— Забавно, что вы это сказали. И как вы только догадались! Я действительно собирался говорить, что у нас в проекте нет серьезных проблем. А как вы об этом узнали?

Доктор Виннипег явно удивился такой недогадливости.

— Так всегда говорят те, у кого много проблем.

— Да?

Дальше они какое-то время ехали молча.

— Ну, раз уж вы можете угадывать все наперед, может быть, вы даже сможете сказать, какие именно проблемы нас беспокоят?

Доктор Виннипег широко и обстоятельно зевнул. Он явно еще не отошел от необычного путешествия.

— Конечно, могу. Проблема человеческих отношений. Это самая распространенная проблема.

Мистер Томпкинс задумался.

— А что, если бы я сказал вам, что один из лучших моих менеджеров вдруг по непонятной причине стал злобным и сердитым?

— Я бы сказал, что тут налицо проблема человеческих отношений.


Уже в Айдриволи мистер Томпкинс представил доктора Виннипега Мелиссе Альбер, которая пригласила его посетить еженедельное собрание команды РMill-А. Через несколько часов консультант вернулся.

— Все, Вебстер. О сердитом менеджере я уже позаботился. Этой проблемы больше нет.

— Нет?

— Нет. Я только что разжаловал его из руководителей проекта.

— Вы?

— Я.

— И как он это воспринял? Я имею в виду, все же вы не его начальник.

— Воспринял? Бедный парень ухватился за эту возможность, как утопающий хватается за соломинку. Я так понимаю, что об официальной стороне позаботитесь вы с Мелиссой. В любом случае, Осмун уже не руководитель этого проекта.

— Я даже не знаю…

— Еще не ясно, какую должность он теперь займет. Главное — что он больше не руководит командой РMill-А.

— Ну что ж. Надо будет подумать о том, кто его заменит. Поговорю с Мелиссой — в команде наверняка сыщется человек, который сможет руководить ей.

Доктор Виннипег мрачно посмотрел на мистера Томпкинса. Тому даже показалось, что консультант с трудом воздерживается от возмущения.

— Вебстер, я не понимаю, почему вы до сих пор не закроете этот проект. Команды Б и В вполне справляются с работой, зачем же вы изводите команду А? От них уже все равно не будет никакой пользы. Разработка фактически встала — никто не знает, что делать дальше. С архитектурной точки зрения, это сплошная путаница. Что касается реализации, то код явно писали как бог на душу положит. Все, что сейчас требуется сделать, — это закрыть проект и дать команде поработать над другой задачей. Вы же теряете время и ресурсы! Не могу поверить, что вы сами об этом не догадываетесь!

— Догадываюсь. Но есть кое-какие политические причины, по которым команда А должна продолжать работу. Нам во что бы то ни стало надо поддерживать жизнь этого проекта.

— Поздно. Он уже давно мертв.

— Хорошо. Значит, мы должны делать вид, что он жив.

— А, понятно. Вам нужен зомби. Когда из политических соображений делают вид, что мертвый проект еще жив, это называется «делать зомби». Я думаю, что около десяти процентов всех проектов по производству программных приложений во всем мире — зомби вроде вашего. Впрочем, у вас ведь не один такой проект, да?

— Э-э, а что же мы теперь будем делать с Осмуном? — сменил тему мистер Томпкинс.

— Он сказал, что вы пока еще не укомплектовали группу для управления конфигурацией продуктов. Он бы очень хотел этим заняться.

— Хм. В общем-то он совершенно прав, мы слишком тянем с этим вопросом. И пока еще никто не просился на эту должность… В конце концов, почему бы и нет? Думаю, сейчас он действительно хочет показать, на что способен, и отлично справится с задачей.

— Жаль, вы не видели его лица, когда я сказал ему, что он может снять с себя полномочия руководителя, — задумчиво сказал доктор Виннипег. — Парень просто на глазах помолодел. Неужели вам раньше не приходила в голову мысль, что его надо отпустить с крючка?

— Отпустить?

«Странно он на это смотрит», — подумал про себя Вебстер. И вслух добавил:

— Да, я действительно думал о том, что на его место нужно найти кого-то другого. Если вы об этом. Я понимал, что нужно что-то делать, но ужасно боялся этого разговора.

— Бедняга просто умолял сместить его. Все, что вам было нужно сделать, — это разрешить ему уйти с этой должности.

Мистер Томпкинс печально покачал головой:

— Я никогда не смотрел на эту проблему в таком ракурсе.


В общем, оказалось, что на решение проблемы Осмуна Грэдиша потребовалось совсем немного времени. За несколько минут до объявленного ранее общего собрания доктор Виннипег и Осмун уединились в его кабинете. Вскоре они вышли в явно приподнятом расположении духа. Команде объяснили, что Осмуна переводят на другую работу. Потом Осмун опять вернулся в кабинет — на этот раз упаковать вещи. Доктор Виннипег провел остаток утра, гуляя по Айдриволи и высматривая, нет ли где проблем.

И проблема нашлась. На этот раз в проекте по созданию автоматизированной системы для аэропорта. Доктор Виннипег случайно зашел на рабочее заседание этой группы, просидел там часа полтора, почти не вмешиваясь. После обеда он взял с собой мистера Томпкинса, и они вместе пошли слушать вторую часть заседания.

Войдя в помещение, он наклонился к уху мистера Томпкинса и негромко произнес: «Мне бы хотелось, чтобы вы обратили внимание не на то, о чем здесь идет речь, а на состав присутствующих».

Собрание проходило в самом большом конференц-зале, в корпусе Айдриволи-3. Посреди комнаты огромным полукругом были расставлены столы. Во главе сидел Гулливер Менендес, руководитель проекта. Мистер Томпкинс кивнул ему и проследовал за доктором Виннипегом в дальний угол комнаты. Собравшихся было тридцать один человек, не считая мистера Томпкинса и консультанта.

— Семь человек в команде и еще три консультанта, — прошептал доктор Виннипег. — А вот это министры транспорта, туризма, морских сообщений, воздушных сообщений и их ассистенты, три представителя Европейской комиссии воздушных сообщений, технические специалисты, прибывшие помогать в разработке по разрешению правительства Испании, координатор от военно-воздушных сил, четыре сотрудника Моровийского аэропорта в Корзаке, генерал авиации, глава Олимпийского комитета Моровии, представитель международного Олимпийского комитета, наконец, министр выставок и конгрессов.

— Боже мой, что же они все обсуждают? — поразился мистер Томпкинс.

— Какие сигналы будут приняты для общения между экипажами самолетов и сигнальными вышками.

— И как долго они этим занимаются? — вздохнул мистер Томпкинс.

— Гулливер сказал, что шестой день подряд.

— Боже правый.

Целый час они слушали, не произнося ни слова. Зрелище было душераздирающим. Более того, было совершенно очевидно, что собрание давно стало в тягость абсолютно всем участникам. Наконец доктор Виннипег не выдержал.

— Представьте меня, босс, — прошептал он на ухо мистеру Томпкинсу.

Мистер Томпкинс поднялся и прошел на середину комнаты.

— Прости, Гулливер… если ты позволишь, я бы хотел…

Гулливер буквально просиял от радости.

— О, конечно. Спасибо, Вебстер. Большое спасибо. — Он ослабил петлю галстука на шее и повеселевшим голосом обратился к собравшимся: — Дамы и господа, позвольте представить вам мистера Томпкинса — главу всего нашего комплекса, главного руководителя Айлриволи.

— Спасибо, Гулливер. Дамы и господа, я некоторое время наблюдал ваше совещание и пришел к выводу, что ваше общее настроение близко к унынию.

Ответом были вздохи и одобрительные возгласы с мест.

— И я подумал… Сегодня утром мне случилось пролистать старую книгу известного американского автора, Гарри Виннипега. Он пишет в ней об унынии. Как только я зашел сюда, мне сразу вспомнилась одна мысль, которую мистер Виннипег подчеркивает в своей книге: уныние помогает понять, что же на самом деле движет работой. И я, кажется, знаю, как помочь вам понять причину сегодняшнего настроения и извлечь из этого полезный урок. Вы согласны?

Снова возгласы одобрения.

— Отлично! В таком случае я официально представляю вам джентльмена, который присутствовал на вашем заседании с самого утра. Дамы и господа: Гарри Виннипег!

Доктор Виннипег поднялся и встал рядом с мистером Томпкинсом. Потом он оглядел всех присутствующих и непринужденно уселся на краешек стола.

— Можете не говорить мне, какая у вас проблема. Вы все это прекрасно знаете. Кто-нибудь может озвучить ее?

— Слишком много народу, — сказал кто-то из группы разработчиков.

— Мы все сидим здесь и обсуждаем то, что интересно только немногим из нас, — добавил кто-то с другого конца стола.

— Слишком много народу, причем большинство даже не участвует в обсуждении, — подвел итог доктор Виннипег. Он повернулся к Гулливеру. — Итак, насколько все плохо? Если общее количество занятых в проекте людей составляет сто процентов, то сколько из них присутствует сейчас в этой комнате?

Гулливер оглядел комнату:

— Все сто процентов или около того. Да, все, кроме тех двоих, которые вчера заболели.

— Понятно. Интересно, почему у вас так все получается? Гулливер, не могли бы вы ознакомить меня с повесткой заседания? Я хотел бы проверить кое-какое предположение.

— Э, видите ли, повестка у нас несколько неформальная. Собственно, мы собираемся, чтобы — как бы это сказать? — запустить проект. Вот, собственно, и вся повестка.

— Так, получается, что повестки у вас нет. Конечно, вы не первый начальник, который собирает совещание, не уведомляя всех заранее, о чем вы собираетесь совещаться. Это случается сплошь и рядом. Однако последствия не заставят себя долго ждать. Чтобы понять это, давайте поставим себя на место вот этого джентльмена, — доктор Виннипег подошел к министру выставок и конгрессов, — джентльмена по имени?…

— Хоршук, — представился тот.

— Министра Хоршука. Если бы перед тем, как отправиться сюда, министр Хоршук решил узнать, а так ли уж необходимо ему присутствовать сегодня на заседании, на что он мог бы опереться? На какой документ? Правильно, ни на что. Значит, если он не совсем уверен в успехе проекта (а кто из вас в этом уверен?), то он посчитает, что лучше пойти на совещание. К тому же, если проект, вопреки всем усилиям, провалится, то наверняка начнут искать виновных. Получается, что с точки зрения собственной безопасности тоже лучше присутствовать. Теперь понимаете?

— Надо было заранее написать и объявить повестку заседания, — расстроено заключил Гулливер. — Простите меня, пожалуйста. Больше этого не повторится.

— Не надо так огорчаться, ведь ничего страшного не случилось, — мягко обратился к нему доктор Виннипег. — В начале больших проектов такие накладки случаются довольно часто. Кроме того, на первых собраниях обычно выяснятся, кто участвует в проекте, кто за что отвечает… в любом случае, сегодня у вас собралось бы слишком много народу. Даже если бы вы опубликовали повестку заседания заранее.

— Конечно. Но в таком случае им не пришлось бы сидеть здесь так долго, — резонно заметил молодой руководитель проекта.

— Точно. Как только все собравшиеся поймут, кто чем будет заниматься, они смогут уйти, как только закончат обсуждать интересующие их пункты повестки. Но чтобы они действительно могли спокойно уйти и вернуться к повседневным делам, вы должны гарантировать им одну вещь. Догадываетесь, какую?

Гулливер задумался на минутку:

— Думаю, они захотят, чтобы я проводил совещание строго согласно повестке, без изменений.

— Молодец! Если все будут уверены, что вы не собираетесь на ходу изменять повестку, тогда они смогут покинуть собрание, не опасаясь пропустить что-то важное. — Доктор Виннипег обернулся к присутствующим: — Что скажете?

Все громко выразили свое одобрение так, как это было принято в Моровии — постучав костяшками пальцев по столу.

— Вот и замечательно. Значит, теперь каждое собрание будет проводиться строго по заранее объявленной повестке. Кроме того, совещания должны быть короче. Для этого лучше посвящать каждое собрание определенному вопросу, решать который будут не все участники проекта, а только те, которых это непосредственно касается. Таким образом, на собрании будет присутствовать гораздо меньше людей, а остальные могут спокойно пропускать это собрание, потому что повестка их не касается. Ничего сложного, правда?

— Ничего, — подтвердил Гулливер Менендес.

— Конечно, такие меры помогут проводить собрания быстрее и эффективнее. Однако и это еще не все. Иногда повестка покажется всем достаточно интересной или же в ней будут какие-нибудь невероятно важные вопросы. Тогда на совещание опять придут все. И что вы будете делать в таких случаях?

— Э-э… не знаю.

— Я бы предложил вам перед началом каждого заседания проводить небольшую церемонию. Если это станет правилом, то все собрания будут настолько короткими, насколько это только возможно. Более того, на них будут обсуждаться только те вопросы, которые интересны собравшимся. Попробуем прямо сейчас? — неожиданно обратился доктор Виннипег ко всем. В ответ послышались одобрительные возгласы. Все явно заинтересовались.

Доктор Виннипег попросил Гулливера встать и вывел его на середину комнаты.

— Итак, церемония делится на пять частей. Шаг первый: Гулливер, вы должны выразить и логически обосновать желание, чтобы кто-то покинул заседание. Далее вся группа выражает согласие. В-третьих, Гулливер выбирает по меньшей мере одного человека, чья работа настолько важна для проекта, что ему лучше покинуть совещание. Четвертый шаг: этот человек просит остающихся за время его отсутствия решить определенные вопросы. Пятый и последний шаг: группа выражает согласие и человек уходит.

— Хорошо, — кивнул Гулливер.

— Начнем же. Первый шаг — посмотрите на количество собравшихся и выразите желание отослать кого-то. Вперед.

— Хм, — Гулливер обвел взглядом помещение. — Похоже, нас сегодня слишком много собралось, вам не кажется? И я… гхм, я хотел бы попросить кого-нибудь уйти, чтобы группа стала поменьше.

— Теперь следующий шаг — группа выражает свое одобрение.

В зале послышался смех: «Давай, Гулливер! Давно пора!» «Меня, меня, выбери меня», — шутливо крикнул кто-то с другой стороны стола. Доктор Виннипег жестом попросил внимания.

— Хорошо. Шаг третий: Гулливер выбирает, кого нужно отпустить, и…

Гулливер не долго думая указал на одного из своих помощников

— Ты, Конрад. Давай, выметайся.

— Ох! — вырвалось у доктора Виннипега. — Осторожнее, так можно незаслуженно обидеть человека. Запомните, вы должны отпустить с собрания того, чья работа превыше всего, потому что за время отсутствия он может сделать что-то гораздо более важное для проекта. Это — единственная причина, и все должны твердо знать, что ваше решение основывается только на ней. А теперь скажите, пожалуйста, только честно: как вы считаете, кто напрасно теряет время?

— Ах, вот оно что… — Гулливер подошел к одному из испанских консультантов, возле которого сидели один из программистов и работник моронийского аэропорта, ответственный за строительство новой сигнальной башни. — Вот эти трое. Они могли бы сейчас обсуждать втроем ключевые вопросы составления протоколов. Их время просто бесценно.

Гулливер на всякий случай оглянулся, ища поддержки доктора Виннипега. Тот улыбнулся и кивнул.

— Итак, я отпускаю вас с собрания.

— Очень хорошо, — подхватил консультант. — Теперь указанные Гулливером сотрудники должны встать и объявить свою просьбу остающимся на собрании коллегам.

Все трое дружно поднялись, и один, посмотрев на остальных, сказал:

— Думаю, я могу говорить от лица всей нашей маленькой группы. Мы бы очень хотели, чтобы в наше отсутствие вы договорились, кто будет исполнять обязанности посредника между проектом и Европейской комиссией по воздушным перевозкам, а также назначили бы рабочую группу, которая будет заниматься вопросами, связанными с пересечением воздушного пространства Моровии. Еще что-нибудь? — он посмотрел на своих коллег. Те покачали головами и стали собирать бумаги.

— Последняя часть церемонии, — напомнил доктор Виннипег. — Вы выражаете согласие, а они уходят.

По комнате пронесся дробный стук костяшек пальцев о стол. Все были согласны.

— Вот и все. Каждому проекту нужна своя церемония или ритуал. Ведь каждый проект — это живое существо, социологический организм. Не забывайте каждый раз выполнять все шаги, пока церемония не станет для вас естественным атрибутом любого совещания, — сказал напоследок доктор Виннипег и сел на место рядом с мистером Томпкинсом.

Гулливер продолжал стоять посреди комнаты. Помолчав немного, он наконец заговорил:

— Принимая во внимание все то, что мы с вами сейчас узнали, мне остается только распустить совещание. Уверяю вас, вы узнаете повестку дня следующего собрания заранее, и она будет тщательно продумана, — он опять помолчал. — Я просто хочу дождаться тех троих. Сейчас они вернутся, и я всех отпущу.

— О, не думаю, что ты их дождешься, — под общий смех произнес мистер Томпкинс. — Они уже давно занялись своими делами.


Вечером того же дня мистер Томпкинс вез доктора Виннипега в аэропорт.

— Что ж, — сказал он, когда они высадились из такси, — все было просто замечательно. Я узнал о том, что такое проекты-зомби, и о том, как уменьшать количество людей на собраниях. Уже много лет подряд я читаю ваши книги, но видеть, как вы работаете на месте, — совсем другое дело. И примите отдельную благодарность за решение проблемы с сердитым руководителем. Вы приняли единственно правильное решение. Меня только немного смущает тот факт, что я не додумался до этого сам.

— Для меня работать с вами было настоящим удовольствием.

— Но скажите, почему он был так зол на своих коллег? Почему он вдруг стал позволять себе кричать на них, ругать в присутствии других? Вы поняли, в чем причина такого поведения?

— О, да. Это как раз совсем несложно установить. Я знал ответ еще до того, как встретился с ним.

Объявили приглашение на посадку. Мистер Томпкинс кивнул стюардессе и жестом попросил чуть-чугь подождать.

— Очень хотелось бы узнать, что это было, до того, как вы покинете нас.

— Страх, Вебстер, — ответил доктор Виннипег. — Бедняга был просто до смерти напуган. Он боялся не справиться с задачей, боялся подвести вас, подвести свою команду, свою страну, наконец.

— Так он злился, потому что был напуган?!

— Не совсем так. Он злился, потому что был напуган. Страх в нашем обществе почему-то нельзя демонстрировать. А вот злость можно. Но когда ты испытываешь сильную эмоциональную перегрузку, тебе просто необходимо выплеснуть свои чувства. Именно поэтому люди, испытывающие страх, чаще всего демонстрируют на людях злость и презрительное отношение к другим. Злость становится суррогатным воплощением страха. Конечно, в вопросах поведения детей, семейных проблем, ссор между друзьями и так далее, все не так просто, но когда речь идет о бизнесе, о поведении на работе — это правило срабатывает на сто процентов.


Из записной книжки мистера Томпкинса

Проблемы социологии

1. Собрания должны быть небольшими. Для этого нужно сделать так, чтобы люди не боялись пропускать ненужные им собрания. Самый простой способ — заранее опубликовать повестку дня, а потом всегда строго ее придерживаться.

2. Каждому проекту нужна какая-то церемония или ритуал.

3. С помощью церемоний можно концентрировать внимание собравшихся на основных целях и задачах совещания: сократить состав рабочей группы, повысить качество программного кода и т. п.

4. Защищайте людей от оскорблений и ругани Начальства.

5. Запомните: в работе страх = гнев. Те руководители, которые любят кричать на своих подчиненных и всячески унижают и оскорбляют их, на самом деле просто чего-то очень боятся.

6. Наблюдение: если бы для всех проявление грубости и злости к подчиненным всегда значило бы, что начальник просто боится, то никто из начальников не стал бы так себя вести просто из страха, что его страх станет заметен! (Это, конечно, не решает проблем такого руководителя, но, по крайней мере, оберегает его подчиненных.)





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх