Загрузка...


  • Предпосылки возникновения лечебной кинологии. Интердисциплинарный анализ
  • Психология отношения к природе
  • Мировоззренческое значение проблемы коммуникации животных
  • Сравнение коммуникационных систем человека и животных с точки зрения лингвистики
  • Возрастные аспекты формирования отношения к природе
  • Описание медико-психологических особенностей детей с проблемой гиперактивности
  • Описание медико-психологических особенностей детей с ДЦП
  • Описание медико-психологических особенностей детей с аутизмом
  • Глава 2

    Предпосылки возникновения лечебной кинологии.

    Интердисциплинарный анализ


    Предложенный нами метод лечебной кинологии имеет интердисциплинарный аспект. Именно поэтому нам хотелось бы подойти к описанию этого вопроса с разных сторон, так как не представляется возможным показать эффективность и системность действия данного метода, не открывая всех научно-философских позиций, которые так или иначе прилегают или охватывают данную область исследования. Предлагая системно взглянуть на обоснование метода лечебной кинологии, мы столкнулись с проблемой понятийного аппарата, поэтому многие вопросы описываются достаточно широко.

    В данной главе мы постарались объединить многие научные подходы, которые в той или иной степени объясняют системность метода лечебной кинологии.

    На рисунке 1 схематично отображена взаимосвязь пересечения различных областей знаний, которая достаточно наглядно демонстрирует, что метод лечебной кинологии возник и работает на стыке наук. Мы попытаемся описать те области, которые непосредственно пересекаются с лечебной кинологией и из которых можно судить о ее эффективности и системности.

    Перед тем как говорить о психолого-философских аспектах эффективности подходов зоотерапии, хотелось бы в нескольких словах описать и подискутировать на тему болезни и здоровья. Данная проблема достаточно дуалистична. Нельзя с точностью сказать, что такое здоровье и что такое болезнь. Абрахам Маслоу в своей работе «По направлению к психологии бытия» пишет следующее: «Сейчас перед нами открываются перспективы нового понимания человеческой болезни и человеческого здоровья, перспективы психологии, которую я счел столь волнующей и полной восхитительных возможностей…» Здоровье включает в себя несколько аспектов. С одной стороны, это физическое состояние тела и организма, с другой — душевное равновесие и гармония, с третьей — социальное здоровье. Невозможно выделить главную составляющую этого понятия. В этой главе присутствует попытка комплексного подхода к данной проблеме и способам ее решения. В современном обществе стоит проблема здоровья как социальной характеристики. Главным критерием здоровья может служить способность человека адаптироваться к изменяющимся условиям окружающей среды, сохраняя при этом эффективное бытие и жизненную активность как на физическом, так на социальном и духовном уровне. М. Хайдегер в своей работе «Бытие и время» писал о том, что сохранять аутентичное бытие, которое ведет к самоактуализации и реализации жизненных смыслов и есть подлинное существование, на нашем языке — здоровое существование.


    Рис. 1. Взаимосвязь лечебной кинологии с другими науками.

    Состояние здоровья нельзя сводить только к измерению биологических параметров: рост, вес, давление, температура и т.п., как и нельзя сужать до представления о здоровье как о чувстве полного жизненного комфорта. Человеку для его активности и жизнедеятельности просто необходимо внутреннее напряжение. Состояние отсутствия проблем — это смерть. Но важной характеристикой здоровья являются способы реагирования на изменяющиеся условия окружающей среды и на преодоление и реализацию возникающего напряжения. Именно исходя из этих предпосылок, мы сделали вывод о том, что любые заболевания можно рассматривать как некие особые характеристики данного человека, с которыми ему необходимо научиться жить, либо их преодолевать, если это возможно. Ни в коем случае нельзя ограждать ребенка от нагрузок и активности, ведь чем большее напряжение он преодолевает, тем здоровее и адаптированнее он становится. Это главный психологический момент направленности личности либо на здоровье, либо на болезнь.

    Вернемся к теории А. Маслоу. Базовые положения этой теории говорят следующее:

    1. Каждый из нас обладает биологической по своим основаниям внутренней природой, которая в некоторой степени «натуральна», внутренне присуща, дана и в определенном смысле не поддается изменениям, или неизменна.

    2. Внутренняя природа каждой личности, с одной стороны, уникальна сама по себе, а с другой — характерна для человека как вида.

    3. Внутреннюю природу человека можно изучить научными методами и обнаружить, что она из себя представляет.



    «Внутренняя природа человека не содержит зла». (А. Маслоу).

    4. Внутренняя природа, насколько нам известно, не содержит врожденного зла или его необходимости. Базовые потребности (физиологические потребности, потребность в безопасности и заботе, принадлежности и любви, уважении и самоуважении, а также самоактуализации), базовые человеческие эмоции и базовые человеческие способности — нейтральны.

    5. Поскольку человеческая природа скорее добра или нейтральна, чем плоха, ее нужно выявлять, поощрять и развивать, а не подавлять. Если мы позволим ей руководить нашей жизнью, то вырастем здоровыми, плодотворными и счастливыми.

    6. Если сущность личности отрицается или подавляется, она становится больной. Иногда эта связь совершенно очевидна, а иногда болезнь проявляется более тонким способом, иногда сразу, а иногда по прошествии времени.

    7. Наша внутренняя природа не настолько сильна, подавляюща и безошибочна, как инстинкты животных. Она слаба, тонка и деликатна, поэтому с легкостью побеждается привычкой, культурным давлением и неправильным подходом к ней.

    8. Даже в слабом виде она редко исчезает полностью в нормальной личности и даже в больном человеке исчезает не до конца. Подавленная, она сопротивляется тому, чтобы быть подавленной навечно, и продолжает стремиться к актуализации.

    9. Так или иначе, эти выводы должны быть связаны с необходимостью дисциплины, депривации, фрустрации, боли и трагедии. Наш опыт и переживания являются полезными и желательными в той степени, в которой они выражают нашу внутреннюю природу, стимулируют ее проявления и реализуют ее. Очевидно, что подобный опыт будет оказывать влияние на наши достижения и силу эго, а значит, и на чувство собственного достоинства и самоуважения человека. Личность, которая не побеждала, не сопротивлялась и не преодолевала препятствия, продолжает чувствовать сомнения по поводу своего «могу». Это истинно не только по отношению к внешней опасности, но и в той же мере относится к способности контролировать и сдерживать собственные импульсы, а значит, не боятся их.



    Это написано рукой ребенка, ученика 3 класса, больного ДЦП. Это обращение к кинологам он писал три дня.

    Говоря о проблеме болезни и здоровья, важно рассмотреть вопрос о желательности печали и боли или их необходимости. Скорее всего, мы не можем говорить о росте и самосовершенствовании без боли и печали, без грусти и внутренней неразберихи. Иногда переживания боли приводят к положительному воздействию, и в этих случаях нам просто необходимо провести человека через боль, не превращая помощь в гиперопеку и гиперзащиту. Когда речь идет о детях и взрослых-инвалидах, которые вынуждены всю свою жизнь провести с этой болью, то понимание и принятие боли позволяет им приобрести силу, сконцентрироваться на собственной актуализации и развитии. Главная мысль и идея заключается в том, что человек с физическим недугом остается человеком, сильным и способным жить, заботиться о себе и о близких. Принятие ответственности — лечит и воспитывает.

    Итак, удовлетворение базовых потребностей предоставляет возможности для роста, внутреннее напряжение, возникающее при актуализации потребностей, приводит к возникновению и проявлению активности. Удовлетворение дефицитарных потребностей и потребностей роста оказывает различное объективное и субъективное влияние на личность. Можно говорить о том, что удовлетворение дефицита позволяет избежать болезни, удовлетворение потребностей роста формирует позитивное здоровье. Когда мы говорим об эффекте зоотерапии, то имеем в виду эффект позитивного здоровья, который проявляется через активное взаимодействие с животным и принятие на себя ответственности за заботу о нем. Это приводит скорее не к прекращению боли, а к выработке приспособительных механизмов, необходимых для того, чтобы быть успешным и преодолевать трудности. Дефицитарные потребности — общие для всех представителей человеческого рода и в некоторой степени для других видов, самоактуализация (как актуализация самости) — индивидуальна, поскольку все люди разные.

    Как всем растениям нужны солнце и питательные вещества из окружающей среды, так и все люди нуждаются в безопасности, любви и определенном статусе внутри их окружения. И в том, и в другом случае настоящее развитие индивидуальности может начаться лишь тогда, когда насыщены эти элементарные, общие потребности, но каждый человек формирует свой собственный, уникальный стиль, используя эти потребности и необходимые элементы для своих личных, частных целей. Развитие обусловливается тем, что происходит внутри, а не тем, что происходит снаружи.

    Потребность в безопасности, принадлежности, любви и уважении может быть удовлетворена только другим человеком, то есть только объектом, находящимся за пределами личности, вне ее. Это означает наличие зависимости от окружения. В этой зависимой позиции личность не может утверждать, что управляет собой или контролирует себя. Человек должен быть зависимым от источников, которые могут обеспечить необходимое удовлетворение. Он должен быть «управляемым» и чувствительным к одобрению, настроению и желаниям других людей. Можно сказать, что он должен адаптироваться, стать гибким и изменить себя, чтобы чутко реагировать на изменение внешней ситуации. Он вследствие своей зависимости изменчив и разнообразен, окружение же фиксировано и неизменно.

    В противоположность этому самоактуализирующиеся индивиды, так как они по определению удовлетворили свои базовые потребности, менее зависимы, более автономны и сами управляют собой. Люди, руководствующиеся мотивами роста, могут сопротивляться давлению окружающей среды. Такие люди становятся более самодостаточными и наполненными. Причины, управляющие ими, — это причины преимущественно внутреннего порядка, а не социальные и средовые.

    Важно отметить, что в нас присутствует страх узнать о себе правду. Мы очень боимся увидеть себя слабыми, никчемными, несостоятельными и т.д., мы старательно защищаем свой идеальный образ. Именно этот момент приводит людей к тому, чтобы изолироваться и дистанцироваться от инвалидов, от людей, которые, на их взгляд, являются воплощением недуга и слабости. Зоотерапия, а в частности лечебная кинология, помогает решить эту проблему, организуя взаимодействие опосредованно, через собаку. В силу отсутствия прямого противопоставления и присутствия акцентов на силу, общность, идентичность переживаний и т.п. достигается интегративный эффект.



    Вручение медали «Юный Кинолог».

    Рассмотрим роль среды в процессе самоактуализации. Люди демонстрируют в своей собственной природе давление в направлении полноценного бытия, совершенной актуализации своей человеческой сути в том натуралистическом, научном смысле, в котором можно сказать, что желудь тяготеет стать дубом. Человек не только не слит со своей человечностью, не слеплен по этой мерке от и до, его не учили быть человеком в полном смысле этого слова. Роль окружения заключается в том, чтобы позволить ему актуализировать свой собственный, а не чей-то безликий потенциал.

    Проявление человеческой самости возможно во взаимодействии, создание возможностей для актуализации потенциала проявляется во взаимодействии. Каким же должно быть общение между собакой и человеком, человеком и человеком, чтобы достигался терапевтический эффект? Наиболее полно этот вопрос освещен в книге М. Бубера «Я и Оно». В случае, когда между субъектами взаимодействия контакт строится по принципу Я-Ты, возможно возникновение Мы. Это Мы является общим метаиндивидным пространством, приводящим к обоюдному изменению взаимодействующих сторон. Происходит наиболее полный обмен чувствами, состояниями и информацией. Только в таком взаимодействии возможна искренняя забота, проявление доброты, поддержки и возникновение эмоционального контакта. Наша методика делает основной акцент на формировании такого рода взаимодействия. В современном мире необходим акцент на человека как на субъект собственного здоровья. Если проследить, как изменяется отношение человека к себе и своему состоянию, то мы все больше подходим к тому, что наше состояние — это наше собственная активность по отношению к самим себе. Мы все больше задумываемся о наших проблемах, о путях их решения, о создании здоровьесберегающих технологий, которые активно внедряются в образовательный процесс. Проблема единства человека с природой и пагубного влияния на человека потери этой связи описывалась многими учеными и философами. Эту проблему активно обсуждал и разрабатывал Эрих Фромм в своей работе «Быть или иметь». В данном случае «быть» рассматривается не как праздное существование в своей биологической оболочке, а как активная, целостная и аутентичная включенность в жизнь, в процесс бытия. Осознание своего предназначения, осознание мира вокруг себя, своего единства с ним и своего глубинного одиночества. Вечная борьба биологического и духовного, морали и выгоды, чувств и разума, только в этом противостоянии и рождается мудрость человеческая. Если вернуться к проблеме одиночества, то она носит экзистенциальный характер. В силу того что каждый из нас индивидуален и неповторим, мы в полной мере никогда не сможем понять и прочувствовать друг друга, а соответственно, и быть понятыми. Именно это одиночество приводит к переживанию экзистенциальной тревоги, именно эта тревога помогает нам максимально открываться и проживать чувства и взаимоотношения с миром. Сохраняя главную экзистенциальную ценность — безопасность, мы не всегда способны открываться людям, и тут на помощь приходят животные. На этой основе складываются глубокие эмоциональные связи со своими домашними питомцами, мы формируем субъект — субъектные отношения с представителями животного мира. Примеров тому великое множество. Обратимся к литературе, где воспевается верность и преданность собак, описывается боль и переживания утраты любимого четвероногого друга. Хотелось бы процитировать стихи неизвестного автора:


    «СОБАКА С ГОВОРЯЩИМИ ГЛАЗАМИ»
    В который раз душе покоя не дает
    Собака с говорящими глазами,
    Отчетливым виденьем в памяти живет —
    Их доброту и боль не передать словами.
    Где бродишь ты сейчас, о падшая волчица,
    Нося под сердцем пламенным щенков?
    Быть может, ласки ждешь, смотря в чужие лица,
    И свято веришь в них, как в праведных богов?
    Как жаль, что никогда не сможешь ты понять,
    Собака с говорящими глазами,
    Что значит навсегда кого-то потерять,
    И Бог тебя, увы, не наградил слезами.
    И снова под дождем, забыв про грязь и слякоть,
    Давай с тобой споем всем тем, кто может плакать.
    Пусть каждый для мечты в душе откроет дверцу
    И вечно ждет любви, как ждет собачье сердце…

    Хотелось бы более основательно остановиться на анализе формирования отношения к природе и влиянии этого отношение на развитие личности.

    Психология отношения к природе

    Еще одним из аспектов понимания эффективности и основ воздействия зоотерапии на психику человека является анализ его взаимоотношения с природой. Мир природы мы рассматриваем не случайно, ведь и человек, и собака являются частью этого мира. Но благодаря тому что человек назвал себя царем природы, многое в этом единстве нарушилось. На наш взгляд, взаимодействие между собакой и человеком является ярким примером этого единства и взаимодополняемости. Поговорим немного о проблемах психологии экологического сознания.

    Психология экологического сознания акцентирует свое внимание на психологической составляющей взаимодействия (как реального, так и идеального) человека с миром природы. Специфика этого взаимодействия определяется спецификой самого мира природы, который занимает в определенном смысле промежуточное положение между миром вещей и миром людей. Для адекватного описания и анализа взаимодействия человека с животными и растениями в одних случаях достаточно концептуального и понятийного аппарата общей психологии, в других — необходимо привлечение аппарата социальной психологии.

    Важно понять понятие «мир природы». Если «природная среда» выступает по отношению к человеку как объективно функционирующая целостная система, обеспечивающая его жизнедеятельность, то «мир природы» — это совокупность конкретных, эмоционально окрашенных и субъективно значимых природных комплексов, взятых в их единичности и неповторимости. «Природа как среда» функционирует в сфере материального, «мир природы» конструируется самой личностью, существует в сфере идеального, «надстраивается» над природой как материальным субстратом.



    «Моя собака» Лена К. 11 лет.

    Смысловую разницу между «миром природы» и «природой как средой» легко понять, если просто сравнить привычную и близкую нам фразу: «весеннее пробуждение мира природы» и аналогичные, но бессмысленные конструкции: «весеннее пробуждение природной среды» или «весеннее пробуждение окружающей среды». В словосочетании «пробуждение мира природы», безусловно, подчеркивается совершенно естественная для человека субъективность восприятия природы.

    Смысловые различия между «миром природы» и «природной средой» можно продемонстрировать также с помощью терминов гештальтпсихологии «фон» и «фигура». «Природа как среда» для человека субъективно выступает своего рода «фоном», на котором разворачивается деятельность тех или иных субъектов. «Мир природы» всегда является для человека «фигурой», на которой собственно и концентрируется его внимание. Человек склонен очеловечивать объекты природы, наполнять их теми качествами и характеристиками, которые присущи миру человека. Так, например, мы присваиваем своим домашним питомцам те качества, которые присущи нам, либо те, которых нам по объективным причинам не хватает. Именно благодаря этому мы видим, что собаки очень сильно похожи на своих хозяев.

    Мы наслаждаемся картинами природы, игрой животных, тем, как наши собаки взаимодействуют с детьми и т.п.

    В педагогической литературе сложилась традиция использования таких полярных терминов, как «потребительское отношение к природе» («утилитарно-потребительское») и «ответственное отношение к природе» (или «сознательное отношение»).

    Под «потребительским отношением» понимается «безумное», «расточительное», «бесхозяйственное» и т.п. использование природы. А.Н. Ильина (1998 г.) использует термин «агрессивно-потребительское» отношение к природе.

    Среди философов доминирует тенденция связывать типологию отношения к природе с нравственностью либо опять-таки с прагматизмом (который в этом случае понимается как отсутствие проявления нравственности по отношению к природе). В психологии рассматривается неоднозначный подход к проблеме отношения к природе. Исследователи из США Б. Рейтон и Э. Лангенау (1996 г.), изучая отношение американцев к диким животным, выделили 9 типов такого отношения. При этом отмечается, что людям, как правило, присущи различные типы, выраженные в разной степени.

    1. «Натуралистическое» — интерес к жизни дикой природы, стремление вести натуралистические наблюдения (около 6% опрошенных).

    2. «Экологическое» — абстрактное умозрительное понимание роли всех видов в стабильном функционировании экосистем (до 5%).

    3. «Гуманистическое» — сильная эмоциональная привязанность к отдельным животным-любимцам, которые, однако, рассматриваются как существа, стоящие несопоставимо ниже человека (до 6%).

    4. «Нравственное» — забота и общение с животными, которые воспринимаются как равные партнеры, по отношению к которым действуют все этические правила (более 20%).

    5. «Научное» — интерес только к биологическим и физиологическим свойствам животных (менее 2%).

    6. «Утилитарное» — акцент на полезность животных и прибыль, извлекаемую с их помощью (до 15%).

    7. «Властное» — удовлетворение от господства над животными в спортивном контексте: охота, родео и т.п. (менее 5%).

    8. «Негативное» — неприязнь, страх перед животными или полное безразличие к ним (более 7%).

    9. «Эстетическое» — симпатия к животным, понимание их культурного значения для человека. Российский врач-психотерапевт М.Е. Бурно (1989 г.) утверждал, что для достижения терапевтического эффекта важно помочь каждому пациенту определить его субъективное отношение к природе. Опираясь на тип отношения возможно с наибольшей точностью подобрать тот набор техник взаимодействия, который помогает максимально эффективно использовать общение человека с животным. Анализируя эти труды и опираясь на свои многолетние наблюдения за общением между детьми и собаками, собаками и взрослыми, мы сделали предположение о том, что животные могут быть лекарями как своих хозяев, так и других людей, которые будут общаться с ними. Нас сильно поразила картина, когда мальчик с диагнозом ДЦП, сидящий в коляске и с трудом берущий в руки предметы, с горящими глазами и неподдельным восторгом размеренно и плавно вычесывает собаку… И таких примеров можно привести множество.

    Вернемся к типологии отношения к природе, разработанной нашими современниками В.А. Левиным и С.Д. Дерябо (таблица 3).


    Типология субъективного отношения к природе Таблица 3.

    Перед тем как перейти к описанию типов, хотелось бы отметить, что чистых типов не бывает и в основном встречаются смешанные. Объективный характер отношения подразумевает отношение к предметам природы и живым существам как к объектам, если вспоминать терминологию Мартина Бубера «Я-Оно». Субъективный характер отношения подразумевает отношение к природе как к субъекту, т.е. равноправному участнику взаимодействия. Такие взаимоотношения М. Бубер описывает как отношения типа «Я — Ты». Только в этом случае возможно чувственное сопереживание животным. В нашем случае интересно взаимодействие с собаками. Данный тип отношения будет не только характеризовать позиционирование человека, но и в том числе определять тип реакции на поведенческие проявления животного.

    Объективно-прагматическое отношение к природе связано с ее восприятием в качестве источника материальной пользы, поставщика ресурсов, т.е. природа воспринимается «как средство». При этом природа выступает для личности в качестве объекта, лишенного самоценности. Человек оказывает на объектно воспринимаемую природу лишь свое одностороннее воздействие, может полностью ею распоряжаться, «покорять» и т.п.

    Такое отношение свойственно не только «технократам», но также распространено среди лиц с низким уровнем интенсивности субъективного отношения к природе и особенно доминирует в старшем подростковом возрасте. Примером такого отношения может служить взгляд на собаку как на существо, которое обязано охранять жилище.

    Субъективно-прагматическое отношение характеризуется тем, что природные объекты могут субъективно восприниматься в качестве своего рода субъектов, партнеров взаимодействия. По отношению к ним возможны процессы эмпатии (сопереживание и вчувствование, этот процесс говорит о том, что хозяин может поставить себя на место собаки и понять ее чувства, боль и т.д.), идентификации, рефлексии. Однако основная мотивация взаимодействия с ними носит преимущественно прагматический характер.

    Например, лошадь в крестьянском хозяйстве часто пользуется настоящей любовью и уважением, но все это происходит на фоне ее прагматического использования. Хозяин может хорошо понимать состояние лошади, но при этом заставлять ее делать то, что нужно ему, используя порой для этого те чувства привязанности и преданности, которые испытывает к нему лошадь, то есть манипулируя ею.

    Такой тип отношения можно достаточно часто встретить у сельских жителей, проводников служебных собак, дрессировщиков и т.д.

    Разрабатывая нашу методику, мы столкнулись с тем, что основная литература по методам дрессировки собак написана именно в ключе субъективно-прагматического отношения к собаке. В своей работе мы попытались максимально сместить этот акцент на взаимоотношение с собакой как с равноправным участником взаимодействия, субъектом, который выполняет свою трудную, но очень важную работу.

    Объективно-эстетическое отношение свойственно людям, ориентированным в первую очередь на чувственное, эстетическое восприятие, на эстетический характер действий по отношению к природным объектам.

    Это отношение характеризуется особой чувствительностью к «чувственной выразительности природы», способностью «непосредственно постигать объекты на основе своей чувственной эстетической восприимчивости, их объективные материальные признаки (цвет, форма, пропорции, ритмы, размеры, симметрия, динамика, звучание и т.п.)» (Печко Л.П., «Эстетическая культура и воспитание человека», 1991 г., с. 75). При этом природа остается в образе мира личности в качестве «объекта», который — при всей своей привлекательности — несопоставимо далек от возможности партнерского субъект-субъектного взаимодействия с ним.

    Такой тип отношения может проявляться у научных работников, художников, цветоводов и особенно доминирует в юношеском возрасте (16-17 лет).

    Субъективно-эстетическое отношение отличается от предыдущего типа восприятием эстетически переживаемого природного объекта как своего рода субъекта, то есть способностью «вживаться в его образ» (Печко Л.П., «Эстетическая культура и воспитание человека», 1991 г.), эмоционально откликаться на его витальные (жизненные) проявления, испытывать к нему сопереживание, симпатию, в конечном итоге — в желании взаимодействовать с ним как с партнером, в признании его самоценности и готовности уважать эту самоценность.

    Такое отношение наиболее выражено у писателей-натуралистов, художников-анималистов.

    Объективно-познавательное отношение характеризуется доминированием когнитивного (знаньевого) компонента отношения к природе и когнитивным типом экологических установок. Природа воспринимается в первую очередь как объект изучения, «рационально-научный». При этом для получения соответствующих знаний природный объект может подвергаться деструктивному воздействию, порой жестокому; за ним не признается право на самоценность.

    Такой тип отношения встречается у ученых-биологов, занимающихся лабораторными исследованиями, весьма распространен среди учителей-естественников. Именно объективно-познавательным духом отношения к природе (наряду с объективно-прагматическим) пронизано школьное биологическое образование.

    Субъективно-познавательное отношение отличается от предыдущего направленностью на изучение природы при осознании самоценности и неповторимости каждого природного объекта, признании за ним безоговорочного права на существование, возможности равноправного взаимодействия.

    Такой тип отношения характерен для многих ученых-зоологов, посвятивших себя экологическим исследованиям. Я. Линблад (1983 г.) в своей книге «Белый тапир и другие ручные животные» пишет о животных как об «индивидуальностях» и «личностях» (!). Этот тип отношения доминирует в дошкольном и младшем школьном возрасте. При таком отношении можно говорить о том, что домашний питомец будет восприниматься как член семьи и его интересы будут учитываться. Дети склонны разговаривать с домашними животными, делиться с ними своими переживаниями, проигрывать различные социальные взаимодействия (как мама или папа по отношению к питомцу). Именно этот момент является ключевым в кинологической психокоррекции с детьми.

    Объективно-практическое отношение характеризуется преобладанием практического компонента интенсивности и доминированием практического типа экологических установок. При этом объект природы выступает «как средство» удовлетворения потребности личности в технологической и психологической вооруженности, не являясь сам по себе «целью» контактов с ним.

    Например, аквариумист путем долгих практических усилий добивается разведения редких, «трудных» рыбок. В результате повышается его самооценка, растет авторитет среди товарищей по увлечению. Самих рыбок он воспринимает объективно: их можно легко продать, «выбраковать» мальков и т.д.; они представляют ценность только в плане социального престижа.

    Субъективно-практическое отношение характеризуется направленностью практических действий человека непосредственно на природный объект, то есть к нему складывается отношение «как к цели». Природный объект воспринимается в качестве полноправного партнера. Человек становится чувствительным к проявлениям природного объекта, субъективно интерпретирует их как «ответы» на свою активность и в результате рефлексии (осознавания) корректирует ее с учетом «интересов» природного объекта.

    Такое отношение наиболее типично для настоящих любителей собак, кошек, других комнатных животных и даже растений. Следует отметить, что порой такое отношение складывается только к любимому природному объекту, в то время как отношение к «остальной» природе может носить даже объективно-прагматический характер.

    Объективно-охранное отношение характеризуется доминированием поступочного компонента интенсивности при объективном восприятии природы. Такое отношение формируется в контексте «дальнего прагматизма»: природа воспринимается как собственность всего человечества, в том числе и будущих поколений, в интересах которых и требуется охрана природных объектов.

    Именно такой тип отношения к природе традиционно именуется в педагогике «сознательным», «ответственным», «рациональным» и т.д. и провозглашается целью экологического образования. Такое отношение часто встречается у «зеленых» и других активистов природоохранных движений, школьных учителей, которые выдвигают различные лозунги в защиту природы и т.п.

    Субъективно-этическое отношение характеризуется доминированием поступочного компонента и этических экологических установок личности. В этом случае природа уже не воспринимается как объект одностороннего воздействия человека, за ней психологически признаются качества, свойства субъекта со всеми вытекающими из этого последствиями: контакты между природой и человеком воспринимаются уже именно как взаимодействие; природа, как и любой другой субъект, имеет право на существование «просто так», вне зависимости от «полезности» или «бесполезности» ее для человека; из «ресурсов» она превращается в партнера человека, который из завоевателя и покорителя природного сообщества становится одним из его членов, обладающим такими же правами, как и любой другой.

    В этом случае сферой этики становятся уже не только отношения между людьми, но и отношения с животными, растениями и целыми экосистемами. Это подразумевает не только наличие определенных обязанностей, связанных с природой, но и того, что можно назвать «экологической совестью» — внутреннего психологического механизма сознательной регуляции человеком своего поведения при взаимодействии с природой.

    Субъективно-этический тип свойственен людям с наиболее высоким уровнем интенсивности отношения к природе. Он доминирует в младшем подростковом возрасте — при максимальном в онтогенезе уровне интенсивности этого отношения.

    Здесь рассматривается позитивистский подход, но при этом необходимо помнить и о новой тенденции развития философской науки в XX веке. Об этом подробно писал Библер: «Логика XX века будет направлена на соединение мировоззрения, которое будет проходить через учитывание целостности и жесткой структуры». Мы снова сталкиваемся с отходом от жесткой детерминированности к дуалистичности подходов. Можно говорить о вхождении духовного и божественного в науку — это совершенно новый виток развития философии и научных подходов к человеку, ярко прослеживается антропологичность (изучение человека как целостной системы, включенной в систему мироздания). Рассматривая нашу методику, хотелось бы подойти к развитию человека комплексно, не вычленяя его из системы и разбивая на отдельные диагностические блоки, а объединяя его состояния и позиционируя целостность и единство. Очень важно включить человека в систему связей мироздания, преодолеть человеческую ограниченность и надуманную «великость».

    Мировоззренческое значение проблемы коммуникации животных

    В работе «Биология десяти заповедей» немецкий исследователь В. Виклер подчеркивает, что у человека изначально действие библейского принципа «возлюби ближнего, как самого себя» зависит от того, относит ли он другого к «ближним» или же к «чужакам»: «Заповедь любви к ближнему становится проблематичной, когда приходится рассматривать в качестве „ближних“ чужих или даже врагов». (цит. по Каган, 1988, с. 167-168). Иными словами, принципиальным для действия этических норм и правил является выбор, того или иного полюса в дихотомии: «мы — они», «свой — чужой», «похож на меня — не похож на меня». Следовательно, чтобы почувствовать в другом «ближнего» и соответственно «возлюбить его», очень важно, чтобы другой был как можно больше похож на нас — морфологически, функционально, социально. В этом плане ключевое значение имеет возможность или невозможность понимать другого, для чего необходима определенная степень комплиментарности, взаимного соответствия нашей системы коммуникации и его. Таким образом, для того чтобы включение природных объектов в сферу действия этики проходило психологически естественно, необходимо, чтобы человек видел в них как можно больше «человеческого». Рассмотреть данную проблему интересно не только с точки зрения отношения к природе, но и с точки зрения отношения между «больными» и «здоровыми» людьми.

    Как уже говорилось, для того чтобы на какой-то природный объект могло быть распространено действие этических норм, необходима возможность устанавливать с ними взаимопонимание, которое в большей мере обусловлено комплиментарностью, взаимным соответствием систем коммуникации человека и данного природного существа.

    В общем виде коммуникативную связь можно рассматривать как совокупность трех основных элементов: источника сообщения, приемника и канала связи. Основная функция источника сообщения — создание сигналов, несущих в себе некую информационную нагрузку. Основная задача приемника — выделение из принятого сигнала какой-то информации, иначе говоря, сопоставление характеристик воспринятого сигнала с некоторой системой, хранящейся в памяти. Варьирование физических характеристик сигналов зависит также от свойств канала связи, накладывающих свое влияние на свойства сигнала (Константинов А.И., Мовчан В.Н. «Звуки в жизни зверей», 1985 г.).




    Фрагмент занятия. «Феня» ищет у кого спрятано лакомство.

    Сигналы являются важнейшим основанием для классификации коммуникативных систем. Такие классификации в большинстве случаев базируются именно на специфике происхождения и механизмов действия сигналов: звуков, зрительных поз и телодвижений, запахов и т.п. Выделяются сигналы: оптические, мимические, биоритмические и т.д.

    При рассмотрении способов коммуникации среди животных было обнаружено, что различные их группы более или менее специализированы по типам используемых сигналов в зависимости от степени развития у них тех или иных органов чувств. Существует также общая корреляция между свойствами сигнала и функцией, которую он выполняет (Меннинг О. «Поведение животных: Вводный курс», 1982 г.).

    Чтобы понять почему мы с животными понимаем друг друга, почему человек понимает собаку, а собака понимает человека необходимо рассмотреть каналы коммуникации и их эволюцию.

    Тактильный канал коммуникации. Осязание ограничено в своих возможностях передачи информации, а во многих случаях это — главный из каналов коммуникации.

    Тактильная коммуникация, несомненно, доминирует в общественном взаимодействии у многих беспозвоночных. Например, в колониях термитов у слепых рабочих, которые никогда не покидают подземных тоннелей, или у дождевых червей, которые ночью выползают из нор для спаривания.



    Элемент работы на развитие тактильных ощущений.

    Тактильная коммуникация сохраняет свое значение и у многих позвоночных. Те, кому доводилось видеть, как пара попугаев в клетке нежно перебирает друг другу перышки, думается, не сомневаются в коммуникативной функции этой формы поведения. Общественные млекопитающие (львы, ластоногие, грызуны) проводят значительную часть времени в физическом контакте друг с другом. Расчесывание шерсти у другой особи осуществляется в знак подчинения и отсутствия агрессивных намерений, служит надежным признаком бесконфликтных отношений.

    В коммуникативной системе человека тактильный канал, конечно, не имеет ведущего значения. Тем не менее в определенных ситуациях именно тактильная коммуникация выступает на первый план. Велика ее роль в сфере сексуальных отношений, а также на ранних этапах онтогенеза, когда тактильные контакты ребенка с родителями (и в первую очередь, с матерью) совершенно необходимы для нормального развития психики. Тактильная депривация ребенка обусловливает дефекты развития эмоциональной и даже когнитивной сферы, предопределяет невротические тенденции в формировании личности на более поздних стадиях онтогенеза. Именно поэтому тактильная коммуникация больных детей с собаками, возвращая их к истокам, позволяет проводить достаточно эффективную коррекцию.

    Особое значение приобретает тактильный канал для слепых и слепоглухонемых людей. При этом значительно возрастает чувствительность, восприимчивость соответствующих воспринимающих систем, а тактильный канал становится ведущим в системе коммуникации. Даже у здоровых людей, в результате специального тренинга, можно развить тактильные анализаторы таким образом, что у них резко возрастают возможности тактильного общения с партнерами, появляется новый источник получения сенсорной информации о других людях.

    Тактильная коммуникация у человека в значительной степени ритуализирована: рукопожатия, ритуальные поцелуи, объятия при прощании и встрече и т.п. Вообще, для людей характерна склонность к тактильным контактам при эмоциональном возбуждении: например, во время комедии в зрительном зале незнакомые люди могут, заливаясь от хохота, подталкивать друг друга плечами и даже хлопать по коленкам.

    В напряженных ситуациях люди также склонны теснее прижиматься друг к другу, браться за руки. Тактильные контакты у человека связаны с ощущением единства с группой (семьей, спортивной командой — словом, с партнерами по совместной деятельности).

    Тактильные коммуникативные сигналы могут играть значительную роль в установлении контактов человека с представителями класса млекопитающих. Когда ребенок гладит собаку или почесывает ее за ухом, а та в ответ лижет ему руки, между ними устанавливается психологическая близость как между членами одной «стаи». В процессе приручения диких животных важнейшим становится тот момент, когда животное разрешает до себя дотронуться. Зоологи, занимающиеся приручением животных, отмечают, в частности, что установлению доверительных отношений в особенности способствует совместный сон «в обнимку».



    Фрагменты занятий по курсу «Юного Кинолога».

    Тактильная коммуникация является решающей при взаимодействии больных детей с животными, в этом заключается один из терапевтических эффектов.

    Химический канал коммуникации. Он особенно хорошо развит у насекомых и млекопитающих. К отрицательным сторонам химической коммуникации можно отнести трудности быстрого изменения сигнала, а также трудность точного воспроизведения стандартного запаха. В связи с этим большинство химических сигналов используется для передачи одиночных, относительно стабильных сообщений.

    Многие млекопитающие маркируют территорию при помощи запаховых меток, часто концентрируя их на особых местах. Запах используется также для сообщений о состоянии самок млекопитающих в период размножения, сигнализируя об их готовности к встрече с самцом. Этот тип сигнала характерен также и для неоплодотворенных самок многих видов бабочек. При благоприятном ветре самцы могут улавливать такой запах за 4-5 км. Муравьи же применяют химические сигналы другого типа. Например, для сигнала тревоги ими используются летучие вещества, которые распространяются в радиусе 3-5 см и в пределах минуты распадаются до уровня концентрации, лежащего ниже порога обнаружения. Если бы эти вещества были устойчивыми, то точная локализация источника непосредственной опасности была бы невозможной.

    Поскольку обоняние человека (а соответственно, и способность к химической коммуникации) развито относительно слабо, то роль запахов в качестве коммуникативных сигналов у него невелика.

    В большинстве случаев коммуникативную функцию выполняют не собственные запахи человека, а специально создаваемые для коммуникативных целей (например, духи), запахи, связанные с предметом деятельности.

    Естественные запахи человека сохраняют определенную роль в сексуальной сфере. Известно также, что ряд заболеваний человека сопровождается соответствующим запахом, на чем строится, в частности, специальная система медицинской диагностики.

    Пожалуй, из всех коммуникационных сигналов обонятельные сигналы других животных наименее доступны как восприятию со стороны человека, так и декодированию, интерпретации. Люди обычно ограничиваются разделением естественных запахов на «приятные» и «неприятные».

    Визуальный канал коммуникации. Связь при помощи зрительных сигналов характерна для позвоночных животных, а также головоногих моллюсков, т.е. для видов с хорошо развитым зрением. Характерно, что цветовое зрение универсально для всех групп животных, кроме млекопитающих, которые утратили его еще на ранней стадии филогенеза, когда их предки — ночные насекомые потеряли цветовосприятие, не давшее им каких-либо преимуществ.

    Несмотря на наличие цветового зрения, зрительная коммуникация у членистоногих распространена, в общем-то, нешироко. В качестве примера можно привести зрительные сигналы в демонстрациях ухаживания у бабочек, манящих крабов и, особенно, светлячков.

    Большую роль в коммуникации по визуальному каналу играют движения: жесты, позы и мимика. Ученные выделяют в качестве наиболее совершенной двигательной коммуникативной системы «танцы пчел». С помощью танцев после возвращения в улей пчелы передают другим особям разнообразную информацию о расстоянии до взятка и направлении на него.

    У многих других, значительно более развитых животных нет столь совершенной системы двигательной коммуникации, как у пчел, но у всех есть те или иные выразительные движения, несущие какую-то информацию. Причем у отдельных видов двигательная коммуникация играет в передаче сигналов главенствующую роль, а порой вообще является единственной.

    Для человека весьма значима двигательная коммуникация. Она, наряду с проксемической системой, регулирующей расстояние между партнерами и время контакта, и визуальным общением — «контактом глаз», входит в сферу невербальной коммуникации человека. Невербальная коммуникация — неотъемлемая и немаловажная сторона взаимодействия людей. На основе интерпретации невербального поведения раскрывается внутренний мир партнера по общению, осуществляется формирование психологического содержания общения и совместной деятельности. Невербальное поведение оказывается не только знаком психических состояний человека, но и способом их развития и формирования.

    Интересно, что даже морфологические особенности человека эволюционно связаны со спецификой его невербальной коммуникации. По мнению Ч. Дарвина, отсутствие волос на значительной части лица человека привлекает внимание к глазам, мимике, играющим важнейшую роль при коммуникации.

    Необходимо особо подчеркнуть, что невербальные сигналы партнера, воспринимаемые человеком, подлежат не просто декодированию (как это имеет место у животных), а творчески интерпретируются, причем эта интерпретация в значительной степени детерминирована культурно-историческими условиями.

    Но тем не менее значение двигательной коммуникации ограничено как у многих животных, так и у человека, поскольку ведущую роль у них играет аудиальный (звуковой) канал. Анализируя роль двигательной коммуникации в процессе формирования человеческого языка, Ч. Дарвин приходит к выводу, что в филогенезе человека, «как и у животных, двигательные сигналы занимали место сопутствующего явления по отношению к нарождающейся звуковой речи и складывающемуся языку».

    Но при установлении контактов человека с различными животными (особенно ведущими групповой образ жизни) визуальный канал коммуникации оказывается основным. Это связано с тем, что у каждого вида ведущие способы коммуникации всегда наиболее специализированы и соответственно наименее доступны для декодирования другими: танцы пчел понятны только пчелам. В то же время вспомогательные способы, которые менее совершенны для передачи различных нюансов сообщений, намного более доступны для понимания другими, поскольку они носят относительно универсальный характер. Мы отлично понимаем собаку, когда она приветливо виляет хвостом или боязливо поджимает его, показывает клыки, предупреждая о нападении, жмурится от удовольствия, когда ее чешут за ухом, и т.д.

    Я. Линблад (1983 г.) отмечает, что для установления контактов с дикими животными целесообразно имитировать их позы, движения, мимику. Конечно, при этом следует избегать телесных проявлений, которые этими животными могут восприниматься как агрессивные (пристальный взгляд в глаза, любые резкие, неожиданные движения, например взмах рукой или быстрое изменение позы).

    Особо следует упомянуть возможность человека понимать цветовые сигналы животных. Так, чередование ярких желтых и черных полос (оса) служит сигналом опасности. Интересно, что на транспорте и на производстве опасные зоны или детали, выступающие за габариты транспортного средства, принято окрашивать черно-желтыми полосами. Человек может любоваться развернутым ярким хвостом павлина точно так же, как и самки павлина, для которых, собственно, это зрелище и предусмотрено.

    Аудиальный канал коммуникации. Звуковые сигналы имеют ряд значительных преимуществ по сравнению с сигналами других коммуникативных каналов: «Звуки могут быть более дифференцированы, чем запахи, мгновенно воспринимаются, звуковая сигнализация не ограничена дневным временем как двигательная, наконец, звуки могут выражать самые разнообразные эмоциональные состояния животного, и поэтому с этой точки зрения они информативно несравненно богаче других форм сигнализации» (Алексеев В.П. «Становление человечества», 1984 г., с. 183). Звуковая коммуникация — наиболее универсальный тип коммуникации, широко распространенный, включенный в поведение практически на всех этапах развития животного мира и играющий в этом поведении громадную роль.

    Даже у насекомых, не говоря уже о более продвинутых в эволюционном отношении группах животных, акустические средства коммуникации занимают значительное место во взаимодействии особей и при передаче информации об источниках пищи.

    Развитие подводной микрофонной техники позволило открыть мир звуков, издаваемых рыбами. Более того, водная среда даже лучше воздушной приспособлена к распространению звуков, которые затухают гораздо медленнее. Пейн и Мак-Вей в своем исследовании горбатых китов установили, что их «песни» могут восприниматься другими китами за несколько сотен километров. Это рекорд дальности в коммуникации животных (Меннинг О. «Поведение животных: Вводный курс», 1982 г.).

    Пожалуй, только пресмыкающихся, а также хвостатых земноводных (тритоны, саламандры) можно отнести к «молчунам», причем у эволюционно ближайших к ним птиц и бесхвостых амфибий (лягушки, жабы) звуковая коммуникация, безусловно, занимает важнейшее место в поведении.

    Наиболее интересно с точки зрения анализа звуковой сигнализации как основы, на которой возникла человеческая речь (Алексеев В.П. «Становление человечества», 1984 г.), рассмотреть социальное поведение приматов — низших и человекообразных обезьян.

    Существует основополагающее различие между врожденными поведенческими стереотипами выражения, свойственными животным, и человеческим языком как средством коммуникации, приобретенным в процессе научения в онтогенезе и являющимся материализацией социального опыта. Фонетический строй, грамматические и синтаксические категории, лексическая безграничность принципиально отличают язык человека от любой врожденной системы коммуникации, какой бы сложной она ни казалась на первый взгляд и как бы ни была она организована по существу.

    Звуковые сигналы животных в значительной степени могут быть понятны человеку. Мы легко различаем, когда собака лает злобно, а когда лениво или жалобно скулит. (Точно также собака отлично понимает, когда мы с ней ласково разговариваем, а когда сердимся, даже если нас и не видит.)

    Особое значение звуковая коммуникация имеет при установлении контактов с такими птицами, как попугаи, единственными существами, с которыми человек вообще способен «поговорить» на своем языке.

    Издавна человек пытается влиять на поведение животных, имитируя их собственные звуковые сигналы как своим голосом, так и с помощью специальных приспособлений (манков). Достаточно вспомнить охоту на волков, когда разбежавшиеся волчата созываются к логову «голосом родителей», или охоту на уток с помощью различных утиных манков.

    Сравнение коммуникационных систем человека и животных с точки зрения лингвистики

    Сравнительный анализ коммуникационных систем некоторых животных и человека с позиции лингвистики был проведен Р. Футсом и Ч. Хоккетом. Он строился на основе семи ключевых свойств языка, выделенных Ч. Хоккетом, который предлагал таким образом показать, какие характеристики языка присущи только человеку.

    Наряду с общением человека, для анализа использовались коммуникационные системы пчелы, рыбы колюшки, серебристой чайки, гиббона и «обученных» шимпанзе. Эти животные были выбраны по двум причинам: во-первых, они демонстрируют разнообразие способов коммуникации, а во-вторых, их коммуникационные системы относительно хорошо изучены.

    Когда пчела обнаруживает источник пыльцы, она возвращается в улей и танцами сообщает остальным пчелам о местоположении источника корма и его количестве. Самцы и самки колюшки сообщают о готовности приступить к размножению путем изменения своей окраски и форм тела. Птенцы серебристой чайки побуждают родителей кормить их, делая клюющие движения в направлении родительского клюва. В сообществе гиббонов существует система криков, оповещающих о различных опасностях и общих потребностях. Ч. Хоккет полагает, что в каждой из этих коммуникационных систем присутствует по меньшей мере одно из выделенных им ключевых свойств языка. Кратко рассмотрим эти свойства.

    1. Структурная двойственность. Человеческий язык обладает одновременно звуковой (фонологической) и смысловой (грамматической) организацией. Вместо того чтобы для каждого сообщения использовать отдельный сигнал, человеческая речь строится из конечного числа звуков или фонем, комбинации которых позволяют передавать самые разнообразные сообщения.

    2. Продуктивность. Живое существо способно создавать и понимать бесконечное число сообщений, составленных из конечного числа имеющих смысл единиц. Ч. Хоккет считает, что именно продуктивность делает возможной аналогию. 3. Произвольность. Произвольность дает возможность построения конструкций, позволяющих делать абстрактные описания. Ч. Хоккет по этому поводу остроумно замечает, что люди могут разговаривать о чем угодно, а пчелы — только о нектаре.

    4. Взаимозаменяемость. Любой организм, способный посылать сообщения, должен быть способен и принимать их. Например, когда самка колюшки раздувает брюшко, она стимулирует самца к брачному ритуальному поведению, но их роли поменяться не могут, взаимозаменяемость отсутствует.

    5. Специализация. Коммуникационное поведение специализировано, если ответное поведение не связано непосредственно с физическими следствиями полученного сообщения. (Ч. Хоккет). То есть общение специализировано в тех случаях, когда животное лишь сообщает что-то, но не действует непосредственно.

    6. Перемещаемость. Сообщение является перемещаемым в той степени, в какой предмет сообщения и его результаты удалены во времени и пространстве от источника сообщения.

    7. Культурная преемственность. Опыт, накопленный отдельным индивидом, может повлиять на всю культуру даже на протяжении жизни одного поколения. При отсутствии культурной преемственности природе, чтобы отделить приспособленных от неприспособленных, требуются тысячелетия. Ч. Хоккет рассматривает культурную преемственность как основное свойство общения людей. Несмотря на то что коммуникативная система человека качественно отличается по своей сложности и полифункциональности от коммуникативных систем животных, в ней присутствует большое количество невербальных компонентов, идентичных либо сопоставимых с аналогичными компонентами коммуникации животных. «Языковой барьер» между человеком и животными не столь радикален, как это часто заявляется: они действительно способны понимать друг друга — причем, в буквальном, а не в переносном смысле! — благодаря тому, что их коммуникативные системы в определенных случаях перекрываются. Данное положение имеет важное значение как в мировоззренческом плане, способствуя формированию синкретичного восприятия мира, так и в терапевтическом, формируя партнерскую позицию по отношению к животным. Именно комплиментарность коммуникационных систем человека и тех или иных живых существ, обеспечивающая возможность общения с ними (в строгом психологическом смысле этого термина!), является важным фактором, определяющим характер терапевтического взаимодействия с животными. В процессе коммуникативного взаимодействия актуализируются такие важнейшие механизмы развития личности человека, как эмпатия, идентификация, рефлексия и коммуникативные способности.

    Эффективность терапевтического воздействия будет определяться сформированностью отношения к природе, которая имеет возрастную тенденцию. Попробуем кратко проанализировать возрастные аспекты данного вопроса.

    Возрастные аспекты формирования отношения к природе

    Отношение к природе в дошкольном возрасте.

    Мир природы как специфический объект отношения не может быть дифференцирован на ранних стадиях онтогенеза: «В младенчестве ребенок отождествляет себя с миром». Субъективное отношение к природе начинает развиваться у ребенка только на основе соответствующего жизненного опыта, который появляется у него в дошкольном возрасте. Это, во-первых, опыт его непосредственных контактов с животными и, во-вторых, опыт общения со взрослыми, в процессе которого ребенок познает определенные сведения о мире природы и свойственные для взрослых экологические установки.

    Однако в этом возрасте отношения к природе оказываются высоко доминантными. В процессе становления основ мировоззрения у дошкольников представление о живой природе является одним из узловых пунктов складывающегося у ребенка образа мира. Представляется, что субъектность, которой ребенок наделяет все живое, связана также с такой специфической чертой детского сознания, как анимизм, обусловливающий антропоморфический характер восприятия мира природы, размытость границ между «человеческим» и «нечеловеческим». Именно этот фактор и определяет терапевтичность взаимодействия между животным и ребенком, взрослый в данном случае выступает посредником взаимодействия.


    Отношение к природе в младшем школьном возрасте.

    В младшем школьном возрасте мир природы начинает играть все более значительную роль в психической жизни ребенка. Отношение к природе в этом возрасте становится более интенсивным. В процессе социализации ребенок преодолевает свойственный дошкольному возрасту эгоцентризм, начинает отделять свое «Я» от окружающего мира, субъективное от объективного и т.д. Многие дети младшего школьного возраста способны проявлять способность к эмпатии, к эмоционально насыщенному взаимодействию со своими домашними животными. Более того, для многих детей этого возраста животные становятся «значимыми другими».

    У младших школьников отношение к природе в наибольшей степени проявляется именно в познавательной сфере. Общая тенденция развития субъективного отношения к миру природы в младшем школьном возрасте заключается в накоплении опыта психологического и практического взаимодействия с различными природными объектами. «Если в первом классе пробуждение у детей чувства сопереживания представителям животного и растительного мира, любви к ним… может представлять собой самоцель, то к завершению данного возрастного периода эти чувства должны приобретать характер мотивов экологически ориентированной деятельности. Суть состоит в том, что в младшем школьном возрасте совершается переход от созерцания окружающего мира к преобразующей его деятельности. Этот процесс сопровождается накоплением опыта переживаний по отношению к представителям животного растительного мира (привязанности, любви, радости общения, огорчения от случаев нанесения вреда и т.д.)» (Цветкова И.В. «Учителю об экологии детства», 1995 г., с. 49).

    Исходя из вышеизложенного можно сделать предположение, что взаимодействие с животными будет иметь глубокий характер. Именно по этому в данном возрасте эффективно использование анимотерапии для лечения различного рода психологических и психофизиологических травм.


    Отношение к природе в подростковом и юношеском возрасте.

    В подростковом возрасте отношение к природе становится резко полярным — от отношения к природе как к средству до отношения к природе как к цели. Свойственным старшим подросткам прагматизм отношения к природе и их общая социально-психологическая напряженность превращают для них мир природы в своего рода «полигон» для социальных достижений. Иными словами, старшие подростки стремятся просто использовать природу, а к взаимодействию, общению с природными объектами они уже не склонны. Именно поэтому животные выступают скорее как объект взаимодействия между взрослым и подростком. Исходя из этого необходимо смещать акценты в зоотерапевтических программах с прямого взаимодействия с животным на взаимодействие со взрослыми и друг с другом. Учитывая эту особенность, нами были разработаны программы кинологической психокоррекции, позволяющие формировать у подростков социально приемлемые стереотипы поведения, повышать патриотическое сознание, проводить социализацию и интеграцию трудных подростков и малолетних преступников в общество. Чем же психологически продиктована смена отношения? Дело в том, что в этом возрасте активно формируются границы собственного «Я», закладываются основы определенных жизненных принципов, для чего необходимо максимально войти в мир людей, проверить утверждения, полученные в детстве, наработать свой собственный мировоззренческий опыт. При этом сохраняется базовая экзистенциальная ценность — безопасность, с сохранением которой возникает множество проблем. Более подробно эта проблема описывается в трудах Эрика Эриксона, посвященных описанию возрастной периодизации развития личности. В следующих наших работах мы опишем данный феномен более подробно.



    Дети осваивают азы ухода за собаками.

    Описывая широту применения и достаточно экономичную процедуру подготовки собак для воплощения программ зоотерапии, мы описываем явные преимущества кинологического метода терапии.

    Описание медико-психологических особенностей детей с проблемой гиперактивности

    В 1970-х годах в Чехословакии проблемой так называемых гиперактивных детей (с двигательной расторможенностью) занималась группа чехословацких врачей, педагогов и психологов во главе с Зденкой Тржесоглавой. Заболевание тогда носило название «легкая дисфункция мозга» — сокращенно ЛДМ.

    Длительные наблюдения за группой людей с ЛДМ позволили З. Тржесоглаве впоследствии опубликовать книгу для врачей, которая так и называлась — «Легкая дисфункция мозга в детском возрасте».

    З. Тржесоглава в течение 12 лет наблюдала за 324 больными людьми дошкольного и подросткового возраста (от 3 до 19 лет) с целью изучения различных аспектов этого заболевания.

    В ходе наблюдения были выяснены факторы риска заболевания в раннем детстве, определены неврологические и поведенческие нарушения. Психологи проводили обследование детей с использованием 15 диагностических методик.

    З. Тржесоглава пришла к выводу, что причиной заболевания являются осложнения в течение всего перенитального периода (период до, во время и после родов). Одним из ярких доказательств этого было то, что у 16 из 40 детей, появившихся на свет в результате оперативных родов, был поставлен диагноз легкая дисфункция мозга.

    По мнению З. Тржесоглавы, на возникновение этого заболевания влияют генетические факторы.

    При обследовании детей было установлено снижение коэффициента интеллекта на 10% от уровня нормы в 7-летнем возрасте. Причиной этого, как считает автор, являются нарушения внимания, визуально-двигательной координации и восприятия, которые в этом возрасте могут отразиться на способностях ребенка.

    В ряде случаев выявились нарушения речи и поражение зрения. Психоневрологические отклонения отмечались в виде повышенной тревожности, невротических привычек, главным образом навязчивых движений, которые усиливались вплоть до юношеского возраста.

    Психологические тесты показали, что способности этих детей хотя с возрастом и развиваются, но все же не достигают нормального уровня и полностью ребенком не используются.

    Интересно, что симптомы изменялись с развитием ребенка. Если в раннем возрасте на передний план выступала недостаточная зрелость как двигательных, так и психических функций, то с возрастом увеличивались признаки, вытекавшие из нарушений познания, общения с окружающей средой.

    Было сделано заключение, что гиперподвижным детям следует уделять особое внимание с самого начала обучения, используя специальные психолого-педагогические методы коррекции. Из 324 детей с легкой дисфункцией мозга 156 обучались в специально организованных для этого классах.

    Более детальное и длительное наблюдение было проведено за 30 учениками специализированных классов, которые окончили 8-9-й классы (средний возраст 13-14 лет).

    У этих детей наблюдалось улучшение координации движений и снижение общего беспокойства. Интересно, что у них все же отмечались низкий коэффициент интеллекта в области абстрактного мышления и низкая способность сохранять полученные знания. В школе у них были затруднения с математикой и занятиями по языку. Дети часто предъявляли жалобы на головные боли, повышенную утомляемость, слабость, педагоги отмечали у них перепады настроения, повышенную напряженность.

    Большинство детей характеризовались как индивидуалисты без признаков самоуверенности и оптимизма.

    Во время периода полового созревания педиатр регистрировал у них различные соматические нарушения: головную боль, рвоту, повышенную физическую утомляемость.

    Хотя повышенная утомляемость и беспокойство у детей с возрастом уменьшались, но такие невротические проявления, как тики, расстройство сна, появившиеся в раннем возрасте, оставались на том же уровне, а головные боли даже усиливались.

    Мы подробно привели данные о симптомах заболевания в возрастном аспекте, описанные одним автором, но общая картина болезни складывается из наблюдений многих и многих врачей. При этом специальность врача — будь то педиатр, психиатр или невропатолог — накладывает отпечаток на «ведение» болезни. Поэтому в дальнейшем мы постараемся осветить аспекты этого заболевания со всех сторон, включая и мнение психолога.

    Возникновение симптомов заболевания относится к началу посещения детского сада (3 года), а первое ухудшение — к началу обучения в школе. Подобная закономерность объясняется неспособностью центральной нервной системы ребенка, страдающего этим заболеванием, справляться с новыми требованиями, предъявляемыми ему в условиях увеличения психических и физических нагрузок. Максимальная выраженность проявления синдрома совпадает с критическими периодами становления центральной нервной системы у детей. 3 года — начало активного развития внимания, памяти и речи. Форсированное повышение нагрузок в этом возрасте может привести не только к нарушениям поведения в виде упрямства и непослушания, но и к отставанию в нервно-психическом развитии. Возраст 6-7 лет — критический период не только для становления письменной речи. Но также произвольного внимания, памяти, целенаправленного поведения и других функций высшей нервной деятельности.

    Поэтому если в дошкольном возрасте среди детей с синдромом дефицита внимания с гиперактивностью преобладают гипервозбудимость, двигательная расторможенность, моторная неловкость, рассеянность, повышенная утомляемость, инфантилизм, импульсивность, то у школьников на первый план выступают трудности обучения и отклонения в поведении. В подростковом возрасте симптомы заболевания могут стать причиной развития асоциального поведения: правонарушений, алкоголизма, наркомании, неадекватности поведения, социальной дезадаптации. Различные личностные расстройства могут стать причиной неудач и во взрослой жизни. В связи с этим усилия специалистов должны быть направлены на своевременное выявление и коррекцию этого заболевания. Ранняя терапия в детском возрасте позволит не только преодолеть отставание в нервно-психическом развитии ребенка, но и будет способствовать формированию нормального поведения во взрослом возрасте.

    Каждый взрослый, мы уверены в этом, неоднократно встречался в своей жизни с ребенком, отличавшимся высокой двигательной подвижностью. Обычно их называют «живчиками», «шустриками», «моторчиками». Они обладают чрезвычайно высоким уровнем энергии. Эти дети чаще всего школьного возраста, но могут быть дошкольного и даже грудного.

    Родители таких детей обычно жалуются на то, что их ребенок сверхподвижен, ни секунды не может усидеть на месте, крутиться как волчок, очень отвлекаем, не может сконцентрироваться, не в состоянии закончить начатое.

    Наряду с гиперактивным, импульсивным типом синдрома дефицита внимания встречается, но значительно реже, так называемый невнимательный тип. Ребенок характеризуется как чрезвычайно неорганизованным и хаотичным, начиная с утра, когда он собирается в школу. Он постоянно забывает или теряет учебники, другие предметы.

    После школьных занятий ребенка очень трудно усадить за выполнение домашних заданий, даже после многочисленных напоминаний. Постоянные стрессовые ситуации, связанные с поведением ребенка, начинают отрицательно сказываться на семейных отношениях.

    Основным симптомом является признак «нарушения внимания»: ребенок не может сконцентрироваться более или менее продолжительное время на каком-либо занятии, его внимание перескакивает с одного предмета на другой. Такие дети часто бросают занятие, так и не достигнув результата.

    Следует отметить, что нарушение внимания при данном заболевании встречается в 100% случаев, а двигательная расторможенность — довольно часто, но не всегда. Когда говорят «дефицит внимания», то под этим понимают неспособность сконцентрировать внимание в течение короткого периода времени.

    Ребенок не только не способен завершить выполнение поставленной задачи, но и небрежен в ее выполнении, в частности это касается школьных заданий. На уроке он не может работать вместе со всем классом, ему трудно вспомнить инструкцию учителя. Такое поведение обычно менее заметно в ситуации «один на один» или в условиях обычного окружения.

    О дефиците внимания у своего ребенка родители обычно узнают в начале первого года обучения. Часто только учитель ставит их об этом в известность. На уроке эти дети постоянно отвлекаются на окружающие звуки или зрительные раздражители, которых другие ученики не замечают. Отвлекаемость может быть связана с собственным телом, одеждой, другими предметами.

    Так как внимание является одной из важнейших психических функций, обеспечивающих успешность обучения, то в конце первого полугодия гиперактивные дети уже заметно отстают в учебе от других детей. Их повышенная активность, неспособность сосредоточиться на чем-либо, а также нарушения восприятия, недостаточность речевого развития создают основу для трудностей. Хотя психологи отмечают у них средний или даже выше среднего коэффициент интеллекта.

    Какие еще факторы, кроме сниженного внимания, отрицательно влияют на успеваемость этих детей?

    Специалисты отмечают у них нарушение памяти, сниженную умственную работоспособность, повышенную утомляемость. Эти отклонения проявляются прежде всего на занятиях в школе. Ребенок на уроке часто отвлекается, не способен до конца выполнить задание, делает много ошибок, но не из-за непонимания, а из-за невнимательности. Рассеянность увеличивается по мере выполнения задания, что свидетельствует о повышенной утомляемости нервной системы. Продуктивность работы таких детей в классе очень низкая. Основные характеристики внимания: концентрация, переключение, устойчивость, распределение, объем — у них ниже нормы. Объем оперативной памяти, мышления снижен, ребенок может удерживать в уме и оперировать ограниченным количеством информации, большая часть которой вскоре забывается. Долговременная память слабая, так как временные связи образуются с трудом. Характерная черта умственной деятельности детей с синдромом ЛДМ — цикличность. Время, в течение которого они могут продуктивно работать, не превышает 5-15 минут, по истечении которых они теряют контроль над умственной активностью. Какое-то время (3-7 минут) мозг отдыхает, накапливая энергию и силы для следующего цикла. В моменты «отключения» ребенок занимается посторонними делами, а на слова учителя не реагирует. Затем умственная активность восстанавливается, и ребенок опять может продуктивно работать 5-7 минут, после чего мозг снова «отключается» и произвольное управление интеллектуальной деятельностью оказывается невозможным.

    Такие особенности умственной деятельности в сочетании с нарушением восприятия, речевого развития, координации рук способствуют возникновению у детей синдрома трудностей в освоении чтения, письма, счета. Это отнюдь не связано с дефектом интеллекта. Имея неплохие интеллектуальные способности, гиперактивные дети отличаются сниженным интересом к интеллектуальным занятиям, художественно-изобразительному искусству.

    Именно высокая реактивность ребенка прежде всего отмечается родителями и учителями при характеристике его поведения. Как правило, чаще всего гиперактивность свойственна мальчикам. Сказать, что они просто непоседливы, значит не сказать ничего. Они подвижны как ртуть. На месте такому ребенку не сидится, он постоянно крутится и вертится, он весь как на иголках, ему надо поучаствовать во всех делах, он в каждой бочке затычка. Кажется, он успевает все: и поболтать с соседом, и дернуть за косички соседних девчонок, показать свои игрушки всему классу и постоять у доски…



    «Тигруша и Фунтик» Ваня К. 10 лет (синдром гиперактивности).

    Гиперактивные дети постоянно находятся в движении, независимо от того, чем занимаются, — математикой или физкультурой. На занятиях физкультурой они в один миг успевают начертить мелом полоску для бросков мяча, построить группу и стать впереди всех для выполнения задания. Недаром их называют «вечными двигателями». Однако результативность подобной «брызжущей» активности невысока, а многое начатое просто не доводиться до конца. Внешне создается впечатление, что ребенок очень быстро выполняет задание, и действительно — быстрым и активным является каждый элемент движения, но в целом у него много лишних, ненужных и даже навязчивых движений.

    Деятельность гиперактивных детей нецеленаправленна, маломотивированна и не зависит от ситуации — они подвижны всегда, хотя к концу дня вследствие общего утомления «сверхактивность» выражается в истериках, беспричинных приступах раздражения, плаксивости.

    Учителя начальных классов ласково называют гиперактивных детей «шустриками», «моторчиками», однако именно такие дети доставляют им больше всего хлопот.

    Такой ребенок все время суетится, торопится; приступает к заданию, не дослушав инструкции, а затем много раз переспрашивает, делает ошибки и не успевает за учителем. В тетради у него грязно. Самостоятельные и контрольные он бросает недоделанными или, быстро сделав, сдает с ошибками. Ему трудно самоорганизоваться, поэтому он на занятиях требует много внимания со стороны взрослых. Замечания и выговоры в этих случаях не помогают. Ребенок часто и сам не рад, но справиться, «убежать» от самого себя не может. Окриками и наказаниями учитель только усугубляет ситуацию: ребенок теряется еще больше и окончательно отстает от класса. Теперь он не только не может, но и не хочет контролировать свое поведение.

    Надо отметить, что ни в каком другом случае нарушения поведения не вызывают так много нареканий и жалоб со стороны родителей, воспитателей и учителей, как в этом. Гиперактивному ребенку больше всех грозит непонимание со стороны окружающих. Его постоянно укоряют, стыдят, одергивают и наказывают. В конце концов ребенка убеждают, что он ни на что не способен и что бестолковее его нет. В результате ребенок ожесточается. У него развивается отрицательная, а часто агрессивная реакция на окружающих, он становится неуправляемым, «трудным ребенком».

    Польские ученые провели специальное исследование уровня двигательной активности у детей с синдромом в сравнении со здоровыми. Оказалось, что у гиперактивных детей движения более простые, но темп выполнения гораздо выше: если здоровые дети делали 6,4 движения в минуту, то дети с синдромом — в 3,5 раза больше.

    Двигательная активность верхних конечностей (пальцы, предплечье, плечи) у гиперактивных детей была в 2 раза больше, чем у здоровых (6,4 и 3,1 в минуту соответственно).

    Наблюдения показывают, что в целом активность гиперподвижных детей в классе на 25-30% выше, чем у здоровых.

    Также были проведены наблюдения относительно уровня двигательной активности в течение дня и ночи. Установлено, что дети с синдромом проявляют повышенную двигательную активность на занятиях в школе, дома на улице, в будни и выходные дни. Однако их активность не отличается от поведения здоровых детей на уроках физкультуры, в перемены, во время обеда, в ситуациях, когда все дети были подвижны. В отличие от здоровых детей у гиперактивных регистрировался высокий уровень двигательной активности во время сна в учебные дни, в выходные же дни этого не наблюдалось.

    Помимо двигательной расторможенности для детей с синдромом свойственны нарушения моторного контроля, проявляющиеся в виде «мягкой» неврологической симптоматики, дискоординации движений по типу статико-локомоторной и динамической атаксии, тиков и навязчивых движений (Тржесоглавна З., 1986 г.).

    Часто гиперактивность сочетается с недостаточной сформированностью мелкой моторики и навыков самообслуживания. Дошкольники и младшие школьники нередко испытывают сложности при застегивании пуговиц и завязывании шнурков, а также при занятиях конструированием, лепкой и рисованием. При обучении письму могут появиться дисграфии (неправильное написание элементов букв, «зеркальное» письмо, недописанные буквы) (Корсакова Н.К. и др., 1997 г.).

    Могут отмечаться также нарушения пространственной координации, проявляющиеся в неловкости, неуклюжести. Они как бы не «вписываются» в пространство, натыкаются на углы, часто идут на пролом, не обращая внимания на препятствия.

    Чрезвычайно важным для понимания природы гиперактивного поведения и для коррекции его проявлений являются нарушения эмоциональной сферы. Прежде всего это чрезмерная возбудимость и импульсивность, обусловленные дефицитом сдерживающего контроля и саморегуляции поведения. Ребенок проявляет повышенную эмоциональную активность, которая выражается в повышенной болтливости. В классе такой ученик — постоянная головная боль для учителя. Для детей с синдромом характерна частая смена настроения. Они легко переходят от слез к смеху. Быстро забывают свои неудачи.

    Непоследовательность и непредсказуемость в поведении делают гиперактивных детей нежелательными членами детского коллектива. Как правило, у них нарушены отношения как со сверстниками, так и со взрослыми.

    В психическом отношении они отстают в своем развитии (парциальные задержки развития на 1,5-1,7 года), однако стремятся руководить. В отношении сверстников такие дети агрессивны и требовательны, эгоистичны. Не всегда они умеют сочувствовать и сопереживать. Не любят уступать в чем-либо и никогда не признаются в своей неправоте. Стремятся к лидерству, но не умеют действовать совместно с другими. Другие дети чаще всего отвергают их дружбу.

    В семьях высокого социального риска детям практически не уделяют внимания. Педагогическая запущенность способствует отставанию ребенка в психическом развитии. Такие дети, имея от рождения нормальный уровень интеллекта, на 2-3 год обучения попадают в классы коррекции, потому что родители совсем не занимаются их развитием. У этих детей могут появиться признаки эмоциональной деривации — эмоционального «голода» — вследствие недостатка материнской ласки и нормального человеческого общения. Они готовы привязаться к любому человеку, который проявит заботу по отношению к ним. В подростковом возрасте они часто попадают в асоциальные компании.

    По выраженности симптомов заболевание классифицируется на три группы: легкая, средняя и тяжелая. При легкой форме симптомы, наличие которых необходимо для постановки диагноза, выражены в минимальной степени, не наблюдается нарушений в школьной и социальной жизни. При тяжелой форме заболевания выявляется множество симптомов, выраженных в значительной степени, имеются серьезные трудности в учебе, проблемы в социальной жизни. Средняя степень — это симптоматика между легкой и трудной формами заболевания.

    Несмотря на многочисленные исследования, посвященные изучению причин заболевания, окончательной ясности в этом вопросе пока не достигнуто. Предполагается, что на развитие синдрома влияет множество факторов. Разделяют биологические и психосоциальные причины возникновения СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Сторонники биологических причин считают, что существует достоверная связь заболевания с органическими поражениями головного мозга, возникающими во время беременности и родов, а также в первые годы жизни. Биологические факторы заболевания по времени их воздействия подразделяют на пре-, перинатальную и раннюю постнатальную патологию. Большое значение имеет возраст родителей. Исследования авторов показали, что риск развития патологии велик, если возраст матери во время беременности был меньше 19 или больше 30 лет, а возраст отца превышал 39 лет.

    В связи с разнообразием причин заболевания существует целый ряд концепций, описывающих предполагаемые механизмы его развития. Сторонники генетической концепции предполагают наличие врожденной неполноценности функциональных систем мозга, отвечающих за внимание и моторный контроль. Одна из последних гипотез происхождения заболевания — нарушение метаболизма, дофамина и нораадреналина, выполняющих роль нейромедиаторов ЦНС. Существуют и другие гипотезы, описывающие механизмы СДВГ: концепция диффузной церебральной дизрегуляции О.В. Халецкой и В.М. Трошина, генераторная теория Г.Н. Крыжановского (1997 г.), теория задержки нейроразвития З. Тржесоглавы, но окончательного ответа на вопрос о патогенезе заболевания пока не найдено.

    Целью терапии является уменьшение проявления симптоматики заболевания, таких, как нарушение поведения, учебные трудности, рассеянное внимание и т.д. Для этого прежде всего необходимо создать благоприятный психоэмоциональный фон. Учитывая трудности, связанные с мотивацией и произвольностью, применяемые методики должны быть максимально комфортны для детей. Преодоление трудностей должно быть постепенным и приводить к стабилизации состояния. Повышению мотивации максимально способствует проведение занятий, основанных на пробуждении интереса. Важно использовать в программах комплексную помощь специалистов: педиатров, психологов и педагогов. Обязательная активная работа проводится и с родителями. Методическая программа включает в себя индивидуальную психолого-педагогическую коррекцию и групповую психосоциальную коррекцию.

    Взрослые часто не понимают, что происходит с ребенком, и его поведение их раздражает. Не зная о наследственной природе СДВГ, они объясняют поведение сына или дочери «неправильным» воспитанием и обвиняют друг друга. Специалисты должны помочь родителям разобраться в поведении ребенка, объяснить, на что реально можно надеяться и как надо вести себя с ним. При лечении данного заболевания используется также и медикаментозная терапия. В ходе многочисленных исследований было показано, что психолого-педагогические методы позволяют достаточно успешно и более длительно корректировать нарушения поведения и трудности в учебе, чем использование лекарств.

    Описание медико-психологических особенностей детей с ДЦП

    Детский церебральный паралич — заболевание незрелого мозга, которое возникает под влиянием различных вредных факторов, действующих в период внутриутробного развития, в момент родов и на первом году жизни. При этом в первую очередь поражаются двигательные зоны головного мозга, а также происходит задержка и нарушение его созревания в целом. Поэтому у детей, страдающих церебральным параличом, встречаются самые разнообразные нарушения: двигательные, интеллектуальные, речевые, расстройства других высших корковых функций. К вредным фактором, действующим на плод внутриутробно и вызывающим детский церебральный паралич, относят инфекционные заболевания матери. К вредным факторам, неблагоприятно воздействующим на развитие мозга плода, относятся также сердечно-сосудистые и эндокринные нарушения у матери, токсикозы беременности, иммунологическая несовместимость крови матери и плода, психические травмы, физические факторы, некоторые лекарственные препараты.



    Фрагмент интегративного занятия детей из Центра образования № 109 и детей с ДЦП (Школа-интернат № 20).

    Механизм действия на мозг плода различных вредных факторов сводится в основном к кислородному голоданию (внутриутробной гипоксии). При хронической гипоксии страдает, прежде всего, развитие нервной системы.

    На роль родовой травмы в происхождении детского церебрального паралича впервые указал В. Литтл. Асфиксия и родовая травма в настоящее время рассматриваются многими авторами как основные причины возникновения ДЦП. Одним из важнейших факторов, способствующих возникновению ДЦП, оказалась недоношенность.

    При ДЦП ведущим дефектом являются двигательные расстройства, которые связаны как с повреждением двигательных зон и проводящих путей головного мозга, так и с нарушением развития центральной нервной системы. Особенностью двигательных нарушений при ДЦП является то, что они существуют с рождения, тесно взаимосвязаны с сенсорными расстройствами, особенно с недостаточностью ощущений движений (кинестезией).

    У детей с ДЦП нарушен весь ход моторного развития, что оказывает неблагоприятное влияние на формирование нервно-психических функций. Это связано с тем, что движение является одним из основных проявлений жизнедеятельности организма, и все его важнейшие функции — дыхание, кровообращение, глотание, мочеиспускание, перемещение тела в пространстве, звукопроизносительная речь — реализуются в конечном счете движением — сокращением мышц. Особое значение в нервно-психическом развитии имеют произвольные движения, направленные на достижение определенной цели; им принадлежит ведущая роль в организации поведения в широком смысле слова.

    Формирование двигательной функциональной системы имеет важное значение в организации деятельности всего мозга, в развитии механизма интеграции, т.е. взаимосвязи различных функциональных систем, составляющих основу нервно-психической деятельности.

    У детей с ДЦП наблюдается повышение мышечного тонуса (спастичность) в нижних конечностях с ограничением объема и силы движений. Повышение мышечного тонуса преобладает в приводящих мышцах бедер, в силу чего наблюдается перекрещивание ног при опоре на пальцы, что нарушает опорность стоп, осанку, затрудняет стояние и ходьбу. Резкое повышение мышечного тонуса может приводить к развитию контрактур — почти полному ограничению активных и пассивных движений в суставах, в связи с чем конечности могут «застывать» в неправильной позе, передвижение становится невозможным. Иногда наблюдается гиперкинетическая форма, которая характеризуется двигательными расстройствами, проявляющимися в виде насильственных непроизвольных движений.

    Атонически-астатическая форма характеризуется низким мышечным тонусом, трудностью формирования вертикализации. При данной форме отмечаются нарушения ощущения равновесия и координации движений. В силу этого походка длительное время остается неустойчивой, дети затрудняются поворачиваться, перешагивать через препятствия, часто падают, не могут свободно, без поддержки прыгать, бегать.

    У здорового ребенка последовательность созревания мозговых систем, управляющих движением, определяет этапность в развитии движений, когда на смену одним формам приходят другие, более совершенные. Для овладения той или иной функцией в полном объеме развитие ребенка должно пройти несколько предварительных этапов. Так, для развития функции сидения ребенок должен научиться хорошо удерживать голову, уметь выпрямлять спину, удерживать позу, сохранять равновесие. У ребенка с церебральным параличом последовательность и темп созревания двигательных функций, характерные для обычных детей, нарушены.

    Рассогласованность в работе зрительных, глазодвигательных и моторных систем приводит к нарушению процесса формирования механизмов активного устойчивого внимания.

    Коррекция двигательных нарушений предполагает комплексное, системное воздействие, включающее медикаментозное, физиотерапевтическое, ортопедическое лечение, различные виды массажа, лечебную физкультуру, непосредственно взаимосвязанную с проведением уроков физической культуры, труда, с развитием и коррекцией движений во все режимные моменты. Проведение массажа, физических упражнений связано с сильными болевыми ощущениями. Следовательно, дети с неохотой идут на эти процедуры. Кинологические методы коррекции позволяют достигать большого эффекта, с меньшими болезненными переживаниями и большей степенью мотивации и эмоционального подъема.

    Особенностью речевых нарушений при ДЦП является их патогенетическая общность с двигательными расстройствами. Это проявляется прежде всего в характере нарушений общей и речевой моторики. Наблюдается расстройство дыхания и голосообразования, звукообразования. Речь у этих детей теряет плавность звучания, становиться разорванной на слоги, слова — скандированной. Коррекция речи происходит совместно с двигательной коррекцией. В нашей программе предусмотрен ряд занятий, направленных на работу с голосом, звуками и постановкой речи, опосредовано через освоение команд для собак. Важно сконцентрировать коррекционную работу на развитии кинестетических ощущений и кинестетического следового образа в артикулярной мускулатуре.

    Определенное место отводится особенностям интеллектуального развития учащихся с ДЦП. Дети с нормальным интеллектом составляют 40-50%, 40-50% — дети с задержкой психического развития, только 7-10% — учащихся с умственной отсталостью в степени дебильности. Задержка развития логического мышления сочетается у них с низким уровнем сформированности познавательных интересов, с преобладанием игровых интересов. Неравномерность развития различных психических функций проявляется в задержке формирования пространственных представлений, зрительного гнозиса. Отмечается плохая переключаемость в интеллектуальной деятельности, повышенная раздражительность, навязчивость, истощаемость, нарушение памяти, внимания.

    Отмеченные нарушения психической деятельности затрудняют усвоение этими детьми программного материала, овладение трудовыми умениями и навыками. У детей с ДЦП проявляются нарушения целенаправленной деятельности; отмечается пониженная психическая активность, слабость побуждений к деятельности, инертность, безынициативность. Наблюдаются сложности в ориентации во времени, путаница между прошлым и настоящим.

    Развитие личности характеризуется по типу психологического инфантилизма. Основным признаком которого считается недоразвитие высших форм волевой деятельности. В своих поступках дети руководствуются в основном эмоцией удовольствия, желанием настоящей минуты, затруднено межличностное взаимодействие. Хотя потребность найти свое место в коллективе сверстников актуализирована, ее удовлетворение не всегда возможно. В таких случаях наблюдается протестность, агрессивность, обидчивость, озлобленность.



    Рисунок ребенка с ДЦП.

    Среди факторов, определяющих успешность учебной деятельности, важное место занимает самооценка. У детей с ДЦП самооценка формируется крайне сложно и носит упрощенный характер.

    Коррекционные занятия подбираются индивидуально с учетом состояния ребенка и индивидуальным темпом развития. Учитывание темпа развития необходимо для определения увеличения нагрузки. Развитие и адаптация таких детей возможна только в том случае, если им обеспечивается адекватная нагрузка как интеллектуальная, так и физическая. При этом распространенно заблуждение о том, что эти дети не выдерживают большой нагрузки. В данном случае наблюдается обратная закономерность: чем больше такой ребенок живет в ритме здорового, тем более у него оптимистичный прогноз.

    Описание медико-психологических особенностей детей с аутизмом

    В настоящее время аутизм рассматривается с точки зрения патологии развития. Больные аутизмом не понимают символического уровня, соответствующего их интеллектуальному возрасту. Человек с аутизмом отличается профилем развития. Результат этого — более «расщепленный» тип личности именно в триаде: коммуникация, социальное взаимодействие и воображение находя наиболее сильное проявление.

    Аутичные люди отстают в определенных областях развития. Часто очень трудно различить симптомы социальных и коммуникативных нарушений. Несмотря на это, нарушения превербальной и вербальной, как и невербальной коммуникации, использующей жесты, мимику и язык тела, обычно подразумеваются при обсуждении трудностей коммуникации при аутизме. Именно в этих аспектах может быть эффективна лечебная кинология.

    Многие люди с аутизмом отлично понимают отдельные слова и в то же время не могут понять их же в контексте, это является следствием отсутствия абстрактного мышления. Дети, страдающие этим заболеванием, предпочитают уединение или вовсе избегают общения с людьми, демонстрируют только лимитированный набор поведения. У многих детей с типичной формой аутизма проявляются моторные стереотипы (повторяющиеся движения одной или нескольких частей тела).

    Нейропсихологическое исследование и психологические эксперименты с детьми и взрослыми, страдающими аутизмом, представляют содержательную картину, которая может рассматриваться в свете последних достижений в области эмпатии, теории мышления, целостности восприятия и исполнительных функций.

    Дети с аутизмом имеют тяжелые нарушения восприятия хода мыслей других людей и поэтому имеют недостаточно развитые навыки эмпатии. При взаимодействии с собаками этот аспект поддается значительной коррекции. Также нарушена целостность восприятия, ограниченная, негибкая, низкая способность планирования и низкий уровень чувства времени.

    Коррекционные программы составляются с учетом характерных особенностей заболеваний, при этом занятия проводятся как в группе, так и индивидуально. Занятия носят широкий спектр воздействия: лечебный, коррекционный, образовательный, психотерапевтический и превентивный. Совместные исследования с ВНИИ педиатрии РАМН г. Москвы проводятся с целью боле детального изучения сфер воздействия методики и определения степени ее эффективности при тех или иных симптомах.









    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх